Когда еда была разложена, напитки разлиты, а слуги отошли, Камрус поднялся со своего кресла.
– За удачную охоту! – провозгласил император, после чего наполовину осушил кубок. Придворные последовали его примеру. После тоста все принялись за еду.
Иллисса вяло ковырялась в салате, выбирая симпатичные кусочки, которые хотелось съесть, как вдруг Камрус захрипел. Девушка подняла голову и повернулась в его сторону. И не только она. Все пировавшие, не отрывая взгляда, следили за императором. Слуги спешили к правителю. Тот потянулся к кубку, потом схватился за горло, снова захрипел и распластался по столу.
Почти сразу же притащили слугу, наливавшего вино императору и заставили пробовать напиток. Тот взял кубок и допил его содержимое. Чтобы через считанные минуты упасть замертво.
Висевшая тишина разорвалась криками женщины, возмущениями мужчин. Слуги столпились вокруг правителя, кто-то требовал принести носилки, позвать лекаря, отдавались сотни ненужных распоряжений. И вдруг всю эту суматоху прорезал крик:
– Это ты виноват! Ты убил его!
Повисла тишина. Люди расступились, чтобы пропустить одну из императорских фавориток, прибывшую вместе с ним на охоту, но по какой-то причине не пришедшую на пир. Женщина медленно подошла к Эвьяру, после чего повторила:
– Убийца.
– Что заставило тебя так думать? – поинтересовался наследник. Иллисса даже удивилась спокойствию мужа. Сама она была на грани, и только мысли о ребенке заставляли ее держать себя в руках, не впадая в панику.
– Кроме тебя больше никому не выгодна смерть правителя, – припечатала фаворитка.
– Кроме меня у императора не было иных законных наследников, – вновь спокойно возразил Эвьяр, но на этот раз от принцессы не укрылось, что он то и дело сжимает пальцы, словно хватается за меч или кинжал. – Во всяком случае, официально признанных, которые могли бы перед лицом людей и богов оспорить мое право на трон.
– Ты бы просто не допустил появления других наследников, – воскликнула фаворитка. – Тебе никогда не было дела до всех нас, до простого народа. Сегодня ты убил императора, завтра разделаешься с теми, кто любил его, а что потом? Уничтожишь страну? Отдашь ее Вастилиане и прочим?
– Я не обязан отчитываться перед тобой в том, что собираюсь делать, – принцу не нравилось не то, что какая-то женщина в чем-то его обвиняет, а что обвинения последовали так быстро. Тело его отца еще не успело остыть в прямом смысле этого слова, а уже нашлись те, кто начал искать виновных в его смерти. И это были не министры или дознаватели, а какая-то девица, ублажавшая правителя в постели. Понять бы еще, кто подговорил ее на это.
– Убийца, – снова прошипела фаворитка, но ее уже не слушали.
Принесли носилки. Тело императора положили на них и поспешили отнести к карете, которая должна была доставить покойного Камруса во дворец. Несчастного слугу тоже унесли. После чего люди переключили свое внимание на наследника, ожидая его распоряжений.
– Не думаю, что продолжить пир будет удачной идеей, – произнес Эвьяр. – Возвращаемся в столицу. Пусть все подготовят к похоронам, известят жрецов Созидательницы и старых богов. Сообщите послам. Наши союзники имеют право знать о постигшем империю горе.
Появившаяся откуда-то Милли оказалась рядом с Иллиссой. Принцесса с ее помощью поднялась со своего места и пошла к карете. Девушке даже не хотелось интересоваться, откуда здесь ее служанка, хотя она смутно помнила, что несколько человек с утра отправлялись ставить шатры и готовить все необходимое. Просто она не заходила в их с мужем шатер, находясь среди других женщин, оставаясь все время на виду, как просил Эвьяр.
Обратную дорогу до Хагсвальда она почти не запомнила. Только оказавшись в своей комнате, позволила себе упасть на кровать, крепко обнять подушку и дать волю эмоциям. Было страшно, потому что кто-то смог добраться до императора. И не исключено, что потом, когда страсти улягутся, следующими станут они с Эвьяром. Они и их ребенок.
Скрыть смерть императора не получилось бы, даже если бы наследник захотел так поступить. Слишком быстро успели разнестись слухи. Все-таки свидетелей было предостаточно. И не только знать, но и слуги. Собственно, последние и стали главными разносчиками новостей. Не успели их хозяева вернуться домой, как с кухни сплетни выплеснулись в ближайшие лавки, а оттуда потекли дальше по городу и за его пределы.
К тому моменту, как Эвьяр прибыл в императорский дворец, город уже начал тихонько гудеть. Решение следовало принимать немедленно. Советники предлагали опровергнуть слухи, сообщив не о смерти, а о болезни правителя. Вот только объяснить, почему так будет лучше, не смогли. Поэтому мужчина распорядился сообщить о смерти императора, после чего позвал придворного лекаря для обследования тела, дабы установить причину гибели отца.
