– И когда оно остановится, будет неясно, верно ли указано направление.
Викрам сдвинул брови. Затем отставил кубок, нарисовал на земле помост и восемь дверей и уставился на них, соединив перед собой подушечки пальцев. Я застонала. Терпение лопнуло.
– Зачем ты это делаешь?
– Что именно?
– Вот это. – Я передразнила его позу, свела брови и попыталась нагнать побольше безумия в глаза.
– К твоему сведению, это моя медитативная поза.
– К твоему сведению, выглядит нелепо.
– А сама-то? – Втянув щеки и злобно прищурившись, Викрам указал сначала на свое лицо, потом на мое. – Это твой подход к медитации?
– Это не связано с медитацией, – огрызнулась я.
– Ах, простите. Очевидно, это твое воинственное сейчас-я-высосу-твою-кровь лицо. Может, подберешь выражение, которое не будет напоминать возмущенную кошку?
– Уж лучше так, чем переплетать конечности, будто паук-переросток.
– Паук-переросток, который редко ошибается.
– Мое воинственное сейчас-я-высосу-твою-кровь лицо спасло тебе жизнь.
– А поза паука-переростка спасет твою.
Викрам уперся подбородком в сцепленные ладони и чуть склонил голову. Бледный свет скользил по резким граням его лица, от узкого носа и острых скул к дьявольским губам, которые вечно подрагивали на грани смеха. Поймав меня за разглядыванием его губ, Викрам ухмыльнулся. Я еле сдержала несколько отборных проклятий.
– Когда Ушас покинет свой дом – это, считай, рассвет. То есть первые лучи. Полагаю, колесо замрет. Вероятно, в самом низу, так что мы сможем через помост перебраться к восьми дверям. Нужно следить за статуями всю ночь, вдруг они начнут опускаться.
– Тогда до рассвета надо решить, в дверь какой статуи мы войдем, – заметила я. – Неизвестно, как долго помост будет стоять на месте. Предложения?
Викрам постучал пальцами друг о друга:
– По-моему, нужно следовать за статуей Куберы в направлении истинного севера.
– Слишком просто. – Я подняла пергамент со стихами и прочла вслух: – «Сотни здесь искали славы, сотни полегли». Уверена, многие из них выбрали самый простой путь.
– Дело не в простоте и прямоте пути, – возразил Викрам. – Магия – это испытание веры… Иначе зачем было бежать из Уджиджайна, есть демонический фрукт и позволять мучить себя воспоминаниями, если мы не верим в то, что предлагает Турнир?
Он впервые заикнулся о пережитом в Гроте. Боль промелькнула в его глазах так быстро, что ее можно было принять за отблеск мерцающего над нами света. Но я успела уловить эту вспышку.
– Твоя убежденность основана на чувствах, а не на фактах, – возразила я. – Пойти на север слишком легко. Похоже на ловушку.
– Но в том и коварство этого места. Сколько раз ответы были невероятно просты, и все же кто-то выбирал дорогу шипов, а не роз?
– Этого мало.
– Как это по-человечески.
– Ничего не могу поделать со своими человеческими замашками.
– Мало, много, какая разница? Магия выбрала нас не просто так. Ты верила в Иномирье до того, как увидела его своими глазами?
Я кивнула.
– В этом вся магия, – произнес Викрам. – Надо верить.
Он говорил так искренне, что я почти поддалась. Но он страдал тем, чего я давно лишилась. Наивностью.
Быть может, когда-нибудь мир и прогнется под Викрама только потому, что он в это верит, но мне такой милости ждать не стоило. Что Иномирье, что мир людей лично меня одаривали одинаково: никаких поблажек, никакой заботы.
– Мне нужно подумать.
– Справедливо, – кивнул Викрам. – Взвесь все варианты. Но не надейся, что в благодарность за спасение я последую за тобой на край света через любую дверь.
– Упаси боги. Это последняя награда, которую я потребую.
Он встал и потянулся:
– Поступай как знаешь.
Затем пошагал прочь, а я изучала его походку. О человеке многое можно сказать по тому, как он занимает пространство.
Сканда передвигался так, будто за каждым углом его подстерегал клинок. Викрам же держался величественно, словно этот миг создан для него одного и он собирается им не просто наслаждаться, но и повелевать. Я завидовала его непоколебимой уверенности во всем.
Склонившись над одной из чаш с водой, Викрам начал умывать лицо, а я так и застыла, сидя на земле. Стоит подняться и уйти? Но тут же нахмурилась. Почему я должна уходить
Викрам не ушел.
Он стянул тунику, а затем и штаны. Он стоял чуть отвернувшись, но я все же видела и очертания жгутов мышц, что украшали его плечи, и жилистые длинные руки.
Как-то раз я пыталась втиснуться в наряд, который оказался слишком мал, ибо в тот день я переела сладостей.
И сейчас комната вдруг стала таким нарядом. Слишком тесным и давящим, плотно облегающим все изгибы всякого, кто очутился внутри. Мне следовало уйти.
– Прекращай любоваться, – хмыкнул Викрам.
– Я оцениваю критически, – соврала я, встав и схватив тарелку с халвой.
– И чего же мне не хватает для идеала?
– Чести.
Не такая уж ложь.
– Увы. Ее я потерял.
– Скажи, ты ищешь любую возможность меня разозлить по какой-то особой причине?
