– Приехал муж, вернее, жених Нины. Сейчас зададим Воробьеву вопросы.
Федор оказался симпатичным мужчиной атлетического телосложения. Он сразу начал разговор о Нине.
– Мне позвонили, я все знаю. И в курсе, что жена приходила к вам. Давайте оплачу ваши расходы, и конец истории.
– Мы пока ничего не потратили, – объяснил Володя.
– Нина больна, – выпалил Федор и добавил: – Была. Голоса в голове у нее говорили. Порой они долго молчали, а потом оживали, тогда я прямо не знал, куда деваться. Настроение у супруги часто менялось. Сначала думал: вот такая она, нервная. Потом предложил: «Давай к невропатологу сходим? Таблетки попьешь! Или к психологу обратимся!»
Ух, что тут началось! Скандал! «Я не сумасшедшая», я попытался объяснить, что психолог не психиатр, но только разозлил супругу. С Ниной жить – словно на гранате сидеть!
– И как ее на работе терпели? – удивилась я.
– Так она там лишь числилась, на службу не ходила. Когда-то считалась хорошим работником, а затем эта ерунда началась: то плачет, то смеется, – тихо объяснил Федор.
– Ваша жена внешне выглядела нормальной, вела себя адекватно, – отметила я, – мы не заметили у нее признаков душевного заболевания.
– А никто их, кроме меня, не видел, – объяснил Воробьев. – Нина хотела пойти в театральный вуз, да родители восстали. И мать, и отец считали, что нет таланта у дочери. Ну устроят они ее на актрису учиться, а потом что? Ни в один театр Козу-дерезу не возьмут, в кино не пригласят, чем заниматься? Отправили дочь иностранные языки учить.
– Козу-дерезу? – повторила я.
– Это персонаж народных сказок, – уточнил посетитель. – Нина рассказывала, что в детстве она на Новый год всегда играла в спектакле. Потом родители ее стали так называть – Коза-дереза. Отец с матерью, похоже, не очень девочку любили, Коза-дереза в разных историях отвратительно себя ведет. Старшие ждали от школьницы пятерок, требовали послушания, а Нина-то живая, не способна быть идеальной. И не могла настоять на своем. Мечтала о театральном вузе, но покорилась родителям, стала переводчицей. Когда мы познакомились, она иначе себя вела, никаких закидонов. А потом началось. Сначала мелочовка, зайдем в магазин, Нинуша ищет, ну, например, сапоги. Понравились ей одни, а нет ее размера. Подумаешь, горе, я предлагаю:
– Пошли в другой бутик, там еще лучше найдем.
Нина сядет на скамейку и давай плакать.
– Нет, хочу эти, только эти, непременно эти! Эти! Эти!
Сначала меня ее поведение умиляло, ну чисто ребенок. Потом надоело, а вскоре злиться начал. А уж когда истерики стартовали, громкие скандалы, вот здесь я сообразил, что дело плохо. Привел домой врача, попросил прикинуться моим другом, ну и узнал… э… забыл название. Болезнь… нервоз!
– Невроз? – переспросил Андрей, который сидел до этого времени молча.
– Точно, – кивнул Федор, – какой-то нервоз!
– Невроз, – поправил психолог и дополнил: – Истерический?
– Верно, – обрадовался Федор.
– Жить с такой женщиной нелегко, – покачал головой Реков, – у нее нарушение психики, которое сопряжено с желанием привлечь к себе внимание. Такая дама эмоциональна и неуравновешенна. Любое изменение ситуации провоцирует у нее бурную реакцию. Добавьте сюда повышенную впечатлительность и нарциссические наклонности. Данную больную характеризуют театральность, демонстративность, эгоцентризм, требование бескрайнего внимания к своей персоне, инфантилизм, завышенная самооценка, драматизация всех событий. Большинство актеров в той или иной степени истерики. Но у них для выплеска эмоций есть сцена или съемочная площадка. А у вашей любовницы – только близкие люди.
– Родных она не имела, – тихо уточнил Федор, – родители скончались, только я у нее был.
– Вы считаете Нину своей женой? – перешел к другой теме Володя.
– Да, – кивнул посетитель, – я так называл ее, но она не хотела оформлять отношения.
– Почему? – влезла я со своим вопросом.
– Я неправильно выразился, – спохватился Федя, – она хотела, но такую свадьбу, которую я не потяну. Не один раз предлагал ей пожениться, поехать на неделю в Турцию. Нина сразу начинала плакать: «Нет! Я мечтаю о бракосочетании в Версале…»
Воробьев потер затылок.
– Это город неподалеку от Парижа, там дворец, где короли жили. Да, на территории, кроме большого замка, имеется маленький, его сдают под свадьбы и всякие праздники. Но цена! М-да! Не по моему карману. А Нина была, как скала, непоколебима, на любое мое предложение скрепить отношения ногой топала.
– Или в Версале, или нигде!
Федор опустил голову:
– И вон что получилось, не хочу, чтобы ее в морге резали… вдруг она боль почувствует.
– Человек после смерти ничего не ощущает, – уточнил Андрей.
– И кто вам такое сказал? – нахмурился Воробьев. – Вдруг мертвые просто не способны закричать, пошевелиться, а на самом деле мучаются? С покойными не поговоришь. У вас, наверное, есть знакомые в местах, где трупы держат?
– У нас нет. Может, ты кого подскажешь? – ответил Костин, поворачиваясь к Андрею.
– Ммм, – пробормотал Реков, – вот так навскидку не скажу. А зачем вам?
