– Мне за каждый опрос заплатили. Эти анкеты надо по всем классам раздать!
Марина Игоревна вскочила:
– С меня хватит. Ты уволена!
– Родную мать гонишь? – взвизгнула бабуля. – Ну я тебе устрою! Всем правду сообщу: Маринка спит с женатым! Владелец гимназии тебя под зад шваброй выкинет.
– Да никогда такого не случится, – прошипел Георгий, – нет у меня жены. Моя супруга умерла в родах. Валите отсюда, тетя! И больше к моей школе не приближайтесь!
Старушка громко ойкнула и унеслась прочь. Я стояла молча, пытаясь переварить полученную совершенно неожиданно информацию.
Когда за Серафимой захлопнулась дверь, местная начальница простонала:
– Евлампия, умоляю, никому не рассказывайте.
– Да Лампа неболтлива, – успокоил ее Волков, – гони мамашу в шею. Впервые сегодня эту жабу увидел, впечатление сногсносительное: баба-яга натуральная, только метлы не хватает.
У меня звякнул телефон, я вынула трубку. «Уважаемая Ева Лапия, приглашаем вас посетить наш магазин. Чумовые скидки! Тридцать процентов срезаем на весь товар. Вам понравится костюм Бабы-яги с метлой. Он просто создан для Евы Лапии. Ваш личный менеджер Константин». Однако число моих консультантов возрастает.
Я повернулась к Жоре:
– Если вам нужна метла, то могу ее подарить.
Георгий засмеялся.
– Ты хозяин гимназии? – уточнила я. – На сайте указано, что учебным заведением владеет Марина Игоревна.
– В интернете правда, – уточнил Жора.
– Ой, да ладно, – шмыгнула носом директриса, – Георгий на свои деньги учебное заведение открыл и мне подарил. А вы знакомы?
– Много лет, – ответил Жора, – но поскольку ты не хочешь, чтобы кто-либо знал о наших отношениях, то я никому о них не сообщал. Странно немного, что ты стыдишься меня, вроде я не бомж, не преступник, холост. Чем не жених?
– Видел мою мамашу? – всхлипнула Марина Игоревна. – К ней прилагается братец. Серафима потеряла работу, сейчас все расскажу!
Слушать про чужие неприятности мне совершенно не хотелось, но Жора взглянул на меня, и стало понятно: он просит остаться.
– Отец мой профессор, – завела Марина, – занимался детской психологией, написал тьму учебников. Работал Игорь Геннадьевич со сложными, неуправляемыми подростками: ворами, наркоманами, склонными к побегу от родителей. У папы была мечта: открыть центр для таких ребят, желательно в Подмосковье. Отец пытался вести беседы в разных кабинетах, его слушали, одобряли идею, но дальше разговоров дело не шло. Мечта осуществилась лишь в начале девяностых, Игорь Геннадьевич купил в Подмосковье здание заброшенной психиатрической больницы.
Марина засмеялась:
– Когда меня спрашивают, где прошла ваша юность, я отвечаю: «В психушке», и это правда. Место чудесное. Большой дом плюс здание, где жил персонал. Вокруг парк. Игорь Геннадьевич позвал своего друга, архитектора Вадима Суворова, тот постарался, сделал проект. Не знаю, где папа денег раздобыл, я в те годы училась в младших классах. Понятно, с ребенком никто финансовые вопросы не обсуждал. Хорошо помню, как проводили летние теплые вечера на террасе. Папа, мама, я, дядя Игорь с тетей Катей, дядя Петя, это еще один папин товарищ. У него была дочка, чуть старше меня. Но она постоянно куда-то убегала, не сидела со всеми. Как жену дяди Пети звали, не помню, имя редкое, вроде вашего. Не Таня, не Маша, не Оля. Прямо как в сказке ее звали. Потом Антон родился, папа хотел сделать из сына свою смену. Но брат очень плохо учился, с трудом его устроили в институт. Антон психолог, кандидат наук…
– А говорила, брат – двоечник, – засмеялся Жора, – а он ученым стал!
Марина махнула рукой:
– Папа считал, что кандидатское звание сыну в жизни поможет. Поэтому сам диссертацию написал, через ученый совет лентяя протащил, на работу устроил. Мама сына всегда больше меня любила и любит, она его считает гением, а я… так, глупое создание. Отец умер пару лет назад, он просил Антона не бросать центр, продолжить его дело. Мама никогда не работала, хотя у нее педагогическое образование: учитель начальной школы. Папа понимал, умирает.
Марина отвернулась к окну:
– Брат и мать все рассчитали. Серафима Львовна всегда большое влияние на отца имела…
Я быстро посмотрела на свой мобильный. И зачем я слушаю эту историю? Не стоило обращать внимание на взгляды Жоры, а прямо сказать: «Не обладаю большим количеством свободного времени, надеюсь, моего ребенка в вашей гимназии более не станут называть умственно отсталым» и уйти.
– Антон и мама выждали, когда я улетела на неделю на море, и уговорили папу составить завещание. Центр он отписал сыну, жене досталась московская квартира. А мне что? Угадайте. Ничего, кроме письма, в котором папа упрекал меня за нелюбовь к родителям, отсутствие заботы о них. Это неправда! Игорь Геннадьевич тогда был совсем плох, наверное, мама его обработала.
Марина Игоревна всхлипнула:
