Добрый поступок я совершил две недели и шесть дней назад. Также могу упомянуть, что меня не было в городе – то есть, иными словами, меня не было там, где я живу. Объяснение, почему меня не было в городе, или где я был, или в чем заключалась общая ситуация, к сожалению, поставит под угрозу ценность того, что я сделал. Поэтому я недвусмысленно дал понять кассирше, что получатель денег ни в коем случае не должен знать, кто их ему направил. То есть я предпринял некоторые недвусмысленные шаги, дабы моя безымянность стала важным элементом операции по направлению денег. (Технически деньги были не мои, но тайная операция, благодаря которой я их направил, совершенно законна. Возможно, это вызовет вопросы, почему деньги были не «мои», но, к сожалению, я не в состоянии объяснить детали. Это, однако же, правда). И вот причина. Отказ от безымянности с моей стороны уничтожил бы высшую ценность доброго поступка. То есть это подкосило бы «мотивацию» моего доброго жеста – то есть, иными словами, отчасти моей мотивацией стала бы не щедрость, а желание получить благодарность, любовь, одобрение. Увы, этот эгоистичный мотив лишил бы добрый поступок любой вечной ценности, вновь свел бы на нет мои старания классифицироваться как хороший, «добрый» человек.
Посему я занял бескомпромиссную позицию относительно секретности своего имени в операции, и кассирша – единственная, кто обладал какой-либо информацией о процедуре (ее, ввиду специальности, можно расценить как «инструмент» для направления денег), – пошла навстречу, насколько мне известно, в полном объеме.
Две недели и пять дней спустя один из тех, для кого я совершил добрый поступок (великодушное направление фондов предназначалось двум людям – если конкретнее, супружеской паре в законном браке, – но лишь один из них позвонил), позвонил и сказал «алло», и не знаю ли я, между прочим, кто ответственен за, поскольку он ______лишь хотел сказать этому человеку «спасибо!», и каким божьим даром оказались эти долларов, которые упали словно из ниоткуда из______ и т. д.
Тотчас, дальновидно подготовившись к такой возможности, предварительно, я ответил, холодно, без эмоций, «нет», и что они, насколько мне известно, идут по совершенно ложному следу. Внутренне, однако, я едва не умирал от искушения. Общеизвестно, что очень трудно совершить добрый поступок и не желать, отчаянно, чтобы благополучатели узнали, что человек, совершивший для них поступок, – вы, и почувствовали благодарность, одобрение, и рассказали множеству людей о том, что вы для них «сделали», вследствие чего прослыть для всех добрым человеком. Как и силы тьмы, зла, безнадежности в мире, это искушение часто может пересилить всякое сопротивление.
Таким образом, во время этого благодарного, но и любознательного звонка, импульсивно, не предвидя никакой опасности, я добавил после слов «нет» и «ложный след», очень холодно, что, хотя я и не обладаю какой-либо информацией, но могу легко представить, как этот таинственный благодетель,
