— Где… там? О! Там?! Да легко! Хочешь попробовать?.. Вообще-то, я имел в виду… Поттер, ты уверен, что справишься? Может быть, я покажу тебе, как это делается? Нет? И задница у меня тоже охренительная? И ты всегда хотел кончить в неё? С самого детства? Поттер, ты ничего не путаешь? Да, чтоб тебя! Пусти! Всё не так! Из какого места у тебя руки растут? Как это, при чём тут руки? Ты его руками направляй, а не бейся, словно в бубен! Давай покажу! Нет, тебе не будет больно. Обещаю. В моём рту ему не может быть больно. Не откушу. Гарри, я почистил зубы и прополоскал Эльфийским. Гарри, не прячься. Мальчик мой, ножки раздвинь, не тычь мне коленкой в ухо. Так нравится? Ну вот, мой хороший, я же говорил…
И уже в спальне, до которой мы добрались не иначе, как никому не известным магическим способом… ночь, погулявшая на славу, пошалившая со знанием дела (не зря училась несколько тысяч лет своему колдовству), уставшая сама от себя, растворилась, словно кусочек льда в абсенте в зелёном свете самых прекрасных глаз на земле… И рухнули призрачные стены мэнора, возводившиеся многими поколениями досточтимых предков и моими скромными трудами; луна упала косым пиратским кинжалом в очередной бокал эльфийского, перестал бесить песок на простынях, пламя свечей превратилось в грёзы о звёздной колыбели, баюкающей два переплетённых в неистовом желании тела, усталых, измученных, но даже под угрозой смерти не намеренных прекращать своего любовного подвига.
Кончали в который раз уже давно всухую, а «месть эльфов», замешанная на сыворотке Тайных желаний, всё заставляла нас снова и снова жадно ловить губы, раздвигать ягодицы, тереться болезненно переработавшими членами обо всё, что только могло дать разрядку, снять сладостное напряжение, вызвать нескончаемые судороги удовольствия, раз от раза не приедающиеся, а разгорающиеся только ярче и насыщеннее. А судороги удовольствия вызывало любое касание… Понять, что Поттер не спит, не умер позволяло только его хриплое дыхание и лихорадочно вздымающаяся грудь. Даже плечи его давно не вздрагивали, а оргазмы отмечались только тонким поскуливанием и нечитаемой улыбкой. Я ещё иногда покрикивал, но вскоре прекратил это занятие: голос отказывал слушаться и постоянно срывался на неблагозвучный фальцет.
— Последний раз? Ты как?
— Что?
— Я хочу ещё. Можно?
— Что?
— Я последний разочек. Осторожненько. Да, Гарри?
— Да, Джинни, конечно, возьми его.
— Что?!..
Солнце сегодня разошлось не на шутку, наполняя воздух, врывающийся, словно из печи в открытые настежь окна, жаром преисподней. Синее небо подёргивалось в каком-то странном радужном тумане. По моим щекам текли непонятные солёные капли, и я никак не мог согреться, сжимая от холода зубы и плотно, до онемения в пальцах, обнимая сам себя за плечи. Но и отлепиться от подоконника, уйти, одеться или принять горячую ванну тоже не было сил. Где их взять, эти силы? Вот лёгкое кружево занавески прильнуло к лицу — убрать бы его с глаз. А ещё надо дышать, сглатывать хотя бы иногда, время от времени, и, чтобы не съехать на пол, упираться ногами и расправлять плечи. Где взять силы на всё на это?..
Хорошо, что у меня всегда имеется приличный запас универсальных антидотов (профессиональная предусмотрительность). Поттера, проснувшегося уже под вечер, я встретил почти в своём обычном состоянии. Гарри, обёрнутый мятой простынёй, стоял, вцепившись в дверной косяк, шатался и пытался сфокусировать взгляд. Вопрос в его мутных глазах просто вопил: «Малфой! Что это было?!»
— Выпей, только всё, — протянул я незадачливому любовнику большой стакан Очищающего, — и потусуйся минут десять в туалете. Надеюсь, справишься сам? Потом примешь Антипохмельное. У меня есть хорошее. Сам усовершенствовал. И к ночи будешь, как огурчик.
— Как кто? — еле слышно выдавил Поттер…
К ночи Гарри, и правда, выглядел неплохо, лишь обильно потел от выводимых зельем токсинов. И, кажется, не мог привести к согласию мысли, чувства, здравый смысл, воспоминания и… э-э-э, неоднозначные физические ощущения собственного организма. Ну, что же, придётся ставить этому засранцу мозги на место насильственным способом. А то, как же Аврорат без своего будущего главы? И Джиневра…
— Как провёл ночь, Поттер? Вернее, день, — чего мне стоит спокойно и насмешливо взглянуть ему в глаза, известно одному… Нет, никому не известно! — Не видел снов никаких необычных? — стараюсь и голос держать на игривой волне. С трудом, но получается.
— Что ты имеешь в виду? — а там, в этих зелёных омутах, терзавших меня всю ночь и даривших мне самое грандиозное блаженство в жизни, плещется предательская надежда…
