Наумов обернулся и со значением произнес:
– Скоро увидимся! Очень скоро!
Он развернулся и вышел на улицу, а я выругался, теперь уже в голос, и накачал полбокала пива. В несколько глотков выдул его, поставил на прилавок и заблокировал входную дверь деревянным клинышком. Заблокировал – в открытом состоянии, оставив нараспашку. Нервы нервами, но деньги зарабатывать надо…
Первым посетителем оказался Стас Кудрин.
– Привет! – оторвался я при его появлении от газеты и взглянул на «Омегу». – Оксаны нет еще. Через полчаса подойти должна.
Брат огладил бородку и с некоторой долей смущения признался:
– Да я не к ней…
– По пиву?
– Нет, Климова ищу. Не заходил он?
– Нет. Вчера заходил, сегодня не было. Что сказать, если появится?
Стас покачал головой, но сразу передумал и произнес:
– Пусть рассчитывает на меня. Увидимся!
Он вышел за дверь, а я вернулся к чтению. Точнее – вновь уставился в газету.
В голове безостановочно крутилось: «Баран, баран, баран…»
Какой же я баран! Ну почему не проверил комнату, почему там все не обыскал?
Это ведь на поверхности лежало! Самого по себе факта самоубийства было недостаточно, чтобы связать меня с налетом на ювелирный салон, требовались вещественные доказательства. Вот их и подкинули. А я проморгал такой очевидный ход…
Потом пришла тетя Маша, и стало не до самокопания, нашлись дела по хозяйству. А там и ранние посетители потянулись. Все, теперь до вечера не продохнуть. А завтра?
«Завтра» ничего хорошего не сулило. По итогам допроса могут и в камеру отправить. Но даже если нет – Братство тоже со счетов сбрасывать не стоит. Тут хоть круговую оборону занимай…
– Стас заходил, – сказал Оксане, когда та проходила мимо.
Официантка только фыркнула и, виляя пухлым задом, унесла поднос с тарелками на улицу.
Вот что не так сказал? Или поссорились? Да и не суть, собственных проблем хватает.
И как накаркал – «собственные проблемы» нарисовались уже минут через пять.
В бар вошел дознаватель Могилевский, шумно выдохнул, промокнул вспотевший лоб носовым платком и двинулся к стойке.
– А налейте мне кружечку светлого, Вячеслав Владимирович! – попросил он, усаживаясь на стул.
– А стоит ли, Юрий Васильевич? Вы же при исполнении. Еще выговор получите.
Дознаватель расстегнул кожаную папку и выложил на стол наполовину заполненный лист.
– Ознакомьтесь и распишитесь.
– Подписка о невыезде? – опешил я. – Вы издеваетесь?!
Могилевский пододвинул ручку.
– Подписывайте.
Захотелось взять ручку и воткнуть ее в глаз дознавателя, но вместо этого я поставил в соответствующей графе свою закорючку.
– Что-то еще?
– Кружку светлого. Теперь я не при исполнении.
Я взял бокал и начал накачивать в него помпой пиво, мысленно желая дружиннику подавиться. Тот наблюдал за моими действиями с непонятной полуулыбкой, а потом произнес:
– Вот даже не знаю, то ли вы очень везучий, то ли наоборот. Это как с полным набором козырей в дураках остаться. Вроде карта хорошая пришла, а на погоны шестерки нацепили.
Я передвинул бокал с пивом Могилевскому, не став никак комментировать его высказывание.
– Вот вы состоите в резерве Патруля, а у нас установка к силовикам предельно лояльно относиться. И помогло это вам? Да ничуть! И в списке персон, которых кошмарить не рекомендуется, вы тоже значитесь, но опять нашла коса на камень. Мне руководство прямо приказало к пожеланиям Братства прислушиваться, несмотря на… – Грузный дознаватель многозначительно замолчал, отпил пива и блажено выдохнул. – Хорошо!
– Хорошо, да не очень.
– То ли еще будет!
– Например?
– Ну вот так сразу Братству вас никто не выдаст. Только через суд. Поэтому завтра на допрос с вещичками подходите. Сразу оттуда в ИВС заедете.
– Серьезно? – прищурился я.
– Предельно, – кивнул Могилевский. – Руководство Патруля уже поставлено в известность. Могли бы и сразу арестовать, да вам хватило ума отпечатки стереть. Поэтому сначала проведут экспертизу найденных артефактов.
– Это не мой пакет!
– А чей же? – спросил дознаватель и сам за меня ответил: – Подкинули?
– Подкинули.
– Не оригинально.
– Я что, враг себе – ворованное в спальне хранить? – окрысился я. – Через мои руки всякое проходило, но не в доме же склад устраивать!
– Ваша версия?
Я немного поколебался, прикидывая, чем может грозить излишняя откровенность, но все же решил о нападении рассказать. Могилевский молча выслушал меня, потом спросил:
– О незаконном проникновении заявляли?
– Нет.
– А говорите, не враг себе.
Я выругался. Дознаватель покачал головой и достал бумажник.
– Сушите сухари, Вячеслав Владимирович, – посоветовал Могилевский, расплачиваясь за пиво. – Или пускайтесь в бега прямо сейчас, как ваш подельник.
– Подельник? Теперь у меня есть подельник?
– С вами по делу проходит начальник охраны Колхозного рынка. Сегодня он не вышел на работу. Пропал.
– Климов? – не понял я. – Не может быть!
– Постановление о невыезде заведут в систему после обеда. Но если соберетесь делать ноги, воспользуйтесь служебными воротами, – предупредил Могилевский, взял папку и направился на выход. – Всего хорошего!
– И вам не хворать, – пробормотал я, чувствуя, как идет кругом голова.
