По главному проходу один за другим прут торговцы – братия с особым устройством речевого аппарата, в котором голос никогда не срывается, невзирая на его безбожную эксплуатацию в каждом вагоне, в каждом поезде, каждый день в течение многих лет при любой влажности и температуре воздуха. И не только с особым устройством голоса, но и психики. Это в самом деле какие нервы надо иметь, чтобы в каждом вагоне так подробно нахваливать и перечислять во весь голос всевозможную дребедень, без которой, положа руку на сердце, каждый обойдётся и проживёт долго и счастливо! И как только терпения хватает так орать в полное равнодушие, продавать какой-то копеечный и совершенно бесполезный товар! Это ж как надо орать, чтобы переорать стук колёс, грохот всех шестерёнок, голоса пассажиров! Перекрыть весь этот шум, когда даже плейер на громкости в пятьдесят децибел не слышно, даже когда там поёт Григорий Лепс, не говоря уж про всю прочую безголосую и невыразительную нашу эстраду. Должно быть, это в самом деле не работа, а диагноз.
Тяжёлые и огромные тюки с товаром плохо пролезают по и без того забитым проходам. Торговцы тягают их обветренными руками, пятнистыми от холода, перевитыми тяжёлыми толстыми жилами. Даже у женщин. Как признак, как сигнал, что в этом обществе женщину эксплуатируют против её природы. На лицах их написана или мука «не от хорошей жизни я тут отираюсь, и мне, если хотите, тоже нет радости на ваши хари любоваться» или «сам пошёл!». Сразу и заранее. Иные из торговцев обозлены такой стервозной работой и даже грубят: «Вы что, все нищие, что ли, если и такую дешёвку купить не в состоянии?» или «Прослушайте пару объявлений, тем более что это, блин, в ваших же интересах!».
– Говорил бы ты скорее, чего тебе от нас надо, да и шёл бы дальше, – ворчат пассажиры, когда «пара» объявлений растягивается на три перегона.
Но торговцы долго, громко и нудно перечисляют и нахваливают содержимое своих огромных сумок – переносных гипермаркетов, – старательно рассказывают, что дешевле вы нигде подобного чуда не купите, так как в Апраксином дворе сия продукция стоит на десять рублей дороже, в Гавани – на пятьдесят, в Гостином Дворе – в десять раз, в бутиках Парижа и Лондона – в сто раз. Вам тут дотошно опишут принцип устройства каждой спицы в зонтике и объяснят, чем этот принцип лучше таких же спиц в зонтах конкурентов, подробно продемонстрируют работу стеклореза на всех видах стекла, пластика и кафеля. И с такой же неизменной присказкой называется ещё десяток-другой товаров. Предложение купить прищепки перекрывает крик о возможности приобрести «всего за стольник» диск DVD, на котором кто-то очень добрый разместил десять новых фильмов, что только-только стали показывать в кинотеатрах страны. То есть копии стопроцентно пиратские, и иные настолько отвратительные, что и смотреть невозможно. С косо идущим кадром, с «гуляющими» пикселями, с неаккуратно обрезанными титрами на украинском или казахском языке внизу экрана. И, тем не менее, граждане, уверовавшие, что эти деревянные прищепки для белья и диски в лучших магазинах Парижа стоят бешеных денег, а здесь их можно получить почти задаром, начинают лихорадочно рыться в карманах и котомках, не сводя возбуждённых глаз с вожделенного товара. Внушаемые пассажиры в течение поездки набирают полные сумки всякого мелкого и крупного барахла, которое потом долгие годы будет пылиться где-нибудь в чуланах и кладовках. Никто так и не испытает, что эта светодиодная лампа в самом деле может светить полвека без перерыва, а вот та авторучка пишет даже при морозе в двадцать пять градусов по Цельсию по вертикальной поверхности.
Одного торговца сразу же заглушает другой. Иногда они, уставшие и оглушённые своим же криком, заходят в вагон с разных тамбуров, и каждый начинает голосить во всю мощь лёгких заученную презентацию товара, не замечая друг друга. Иногда из них выстраивается целая очередь на входе в вагон. Они выстроились в затылок и ждут, когда им можно будет заорать своё «Уважаемые пассажиры! Извините за очередное беспокойство… Желаем вам всего хорошего!», где на самом деле никто никого не уважает и ничего хорошего никому не желает, а как раз совсем наоборот. Где заранее знают, что такие условия проезда людям не могут нравиться, но мы, мол, извинились, сказали волшебное слово, так и увяньте. Всё одно, что человека пытают и при этом ещё прощения у него просят за «доставленные неудобства». Философия такая, что и сравнить больше не с чем.
Пассажиры с ужасом смотрят на эту очередь и понимают, что относительный покой ещё не скоро наступит: вот этот сейчас оторётся по полной программе и начнёт орать другой, а там и третий:
– Носки!.. Эту книгу вы не купите даже в Доме книги!.. Колготки восемьдесят дэн носятся долго и приятно!.. Трусы мужские с узором и без оного!.. Таких цен нет даже в Пятёрочке!.. Трусы женские с гипюром и без оного…
