– Действительно, – находятся другие недоумевающие и просто одуревшие от этого треска, крика коробейников, пения и прочих звуковых проявлений, превышающих все нормы комфорта человеческого самочувствия и существования.
– Сообщите машинисту, что у нас в вагоне что-то подозрительно трещит! Кто-нибудь!
– А то он не знает. Раз трещит, значит так надо.
– А может, там какая-то авария!..
– Ага. Бомба там.
– Ах! Ох! Где здесь аварийный выход?
– Выключите вентилятор, – деловито заявляет по связи с машинистом какая-то бабулька, должно быть, бывшая железнодорожница. – В третьем вагоне сильно шумит вентилятор.
– Какой там у вас ещё вентилятор? – уничижительно спрашивает машинист. – В попе, как у Карлсона, что ли?
– Ну чего вы к машинюге-то лезете? Ещё и название какое-то придумали: вентилятор. Это не вентилятор трещит, а полуфланец…
– Ха-ха-ха! Ой, не могу!.. Какой полуфланец? Это шестерёнка работает.
– А я говорю, что вентилятор! Я знаю! Я в депо тридцать лет уборщицей отработала…
– Ха-ха-ха!
– Товарищ машинист, ну выключите же этот… ужасный треск!
– Батюшки-светы! – удивляется машинист. – Что это там за Бетнаткур[1] доморощенный едет? Может, вам ещё стук колёс мешает? Так мы щас мигом звук отключим. Конечно, если нужную кнопку найдём.
В конце концов, с треском вагона смиряются, тем более что некоторые пассажиры трещат по телефону не хуже этого самого полуфланца, вентилятора или ещё чего поавантажней. Категория телефоновладельцев из разряда «дай дураку телефон» имеют талант говорить ни о чём и с кем угодно. «Электричка-то опоздала!» – возбуждённо кричит кто-то в свою трубку уже в сто первый раз, словно только что наблюдал запуск космического корабля, и далее следует рассказ про то, о чём я написала выше, как мы сначала толпились на вокзале, потом бежали, потом штурмовали вагон. И всё бы ничего, но таким макаром обзваниваются все родственники, друзья, родственники друзей, их знакомые и знакомые знакомых. Человек этак под сто. И всем слово в слово телефоновладелец это пересказывает. Тема сия обновляется снова и снова, пока каждый, кто имеет несчастье хотя бы отдалённо быть знакомым с говоруном, не узнает, что наша электричка опоздала-таки. Женщина «открыла кошёлку, достала сумочку» рядом с такими разговорными террористами начинает всем казаться просто ангелом.
– Ты картошку почистила? – брызжет слюной в телефон мужик с большой сеткой лука-севка на коленях. – Почистила ли ты картошку? Чё ты гришь-то? Ась?.. Картошку, спрашиваю, почистила?.. Маня, она картошку до сих пор не почистила! Сходи почисть, а? Чё ты гришь-то? Ты почистила уже? Ась? Ты почистила или не почистила? Чё ты гришь-то? Ась?
– А я щас еду в лепестричке, и напротив тако-ой мужик сидит… красивый вроде как! Весь такой из себя, в белых тапках!.. Ну, в летних туфлях, то есть. Ой, он, пока я тут с тобой трендю, выходить собирается, щас погляну… во-во, встает!.. Фу, какой маленький, слышь? И тапок-то, тапок-то один рваный, и подошва на нём какая-то скособоченная… Да не на мужике, а на тапке!.. Ой, я уже все деньги на мобильном проговорила из-за тебя, перезвони мне!..
И орётся это так громко и беззастенчиво, словно орущая девица искренне уверена, что её никто не может слышать. Сидевший напротив мужчина убежал со страха аж в другой вагон, как она начала его разглядывать и расписывать подружке по телефону, что только диву даёшься: есть же ещё вежливые мужчины. Другой мог бы и не так лояльно отреагировать на подобные обсуждения его внешности.
– Ты щас где? – весело выкрикивается эта ставшая всемирным девизом всех телефономанов фраза. – Да-а?! Ой!.. А это где? А?.. А я мимо Токсово еду… А Кешка мне звонил, так он выехал утром на… Чё ты гришь-та? А?.. Да! А я сейчас мимо Токсово… то есть уже за Токсово… нет, вот уже к Грузино подъезжаю. А ты щас где? Кешка мне только что звонил, так он выехал на… Чё ты гришь-та? Да?.. Артёмыч тока шо звонил, казал, что уже мимо Сосново едет, а Кешка наверно уже в Вакселово, а ты-то где сейчас? Да-а?! Ой!.. Нада жа! А я сейчас мимо Орехово еду, то есть уже отъезжаю, Артёмыч уже в Отрадном, наверно, а Кешка… Чё ты гришь-та?.. А ты щас где?..
– В п…де! – шипят раздосадованные соседи говорящего несчастья, но оно их не слышит.
Оно постоянно воспроизводит какие-то новые версии наиважнейшей информации о своём, Кешкином и ещё чьём-то ежесекундном изменении положения в пространстве и на плоскости.
– Нет, между нами всё кончено! – это уже какая-то дама в ух-ый раз (где х тяготеет к бесконечности) рассказывает своему верному и многострадальному телефону о своей неустроенной личной жизни. – Я этому гаду сразу так и сказала!.. Он напрасно не воспринимает меня всерьёз. Да!.. Я никогда не прощаю тех, кто меня предаёт. Ни-ког-да!
