– О-о, девушки, вам надо почитать речь Достоевского на заседании Общества любителей русской словесности…
– При чём здесь Достоевский и любители словесности?
– Он как раз там очень хорошо объясняет мотивы поведения пушкинской Татьяны.
– Какие там могут быть мотивы? Забитая провинциальная дура! Эта её верность фальшива от начала и до конца. Изменить старому мужу, которого терпеть не можешь – это безнравственно, а стараться заглушить в себе молодость и живое чувство – это не безнравственно, так что ли?
– О, Вы, должно быть, читали «Дядю Ваню»?
– Не знаю я никакого ни дядю Ваню, ни тётю Маню! И вообще отвяньте от нас! Вы на дачу едете, вот и едьте себе дальше. А мы с филфака едем и уж побольше вашего знаем, кого и сколько нам читать!
* * *– В газете пишут: «Покупая зелень на рынке, всегда обращайте внимание на лицо продавца: ведь он питается продуктами со своего огорода. Если у него цветущий вид, то в его овощах и фруктах нет химикатов».
– А если он для себя урожай растит отдельно, а для продажи поливает его химикатами?
– Ну не знаю: так в газете написано.
* * *– Вот вы треплетесь обо всём на свете и даже не догадываетесь, что особисты нас прослушивают. Да-да! Ещё в царской Тайной полиции была такая должность: бывать в людных местах и слушать, о чём в народе шепчут. Были шпионы, которые годами отирались на площадях и рынках, сидели в какой-нибудь забегаловке, чаи гоняли и слушали, слушали, слушали… Это очень трудная работа: слушать других. И благодаря такой прозаичной работе предотвращали теракты и даже государственные перевороты!
– Да о чём Вы говорите, кому это надо! Повсюду врачей и учителей не хватает, потому что в бюджете нет денег им на зарплаты, а тут по сотруднику спецслужб будет сидеть в каждом вагоне и автобусе, ага. Народ сейчас никому не интересен, чтобы слушать, что он там «шепчет». Тем более, он не шепчет, а давно орёт, потому что режут. Но его всё равно никто не слышит – не нужен он никому. Срать на нас хотели. В царские времена, не спорю – народ боялись, потому слушали. Возможно, при Советах ещё как-то к народу прислушивались, за людей считали. А уж сейчас-то – тьфу на него! На нас, в смысле.
– Вот там барышня у окна всю дорогу что-то записывает, я заметил.
– Где? Да она реферат какой-нибудь пишет, студентка вечная. И субтильная она какая-то, чтоб до особистов её взяли.
