Корова полностью

– Сварщиков нет, мотористов, электриков и техников не хватает, зато оператор ксерокса появился. Опа! А оператора паяльной лампы нету? А почему бы не сделать должности оператора калькулятора или даже оператора авторучки? Надо же! Бывшая операторша кофеварки из Управы переквалифицировалась в операторы ксерокса! Да мы сами умеем лучше этого оператора с ксероксом обращаться. И ведь ладно бы человека посадили, а то всунули этакое корыто.

– Тишшше!!!

– Ах, да, этому корыту и грубить нельзя – оно же «по совместительству» ещё и оператор яиц товарища Троегубова…

Как вы успели догадаться, некоторые заводчане Каролины Титановны побаивались. Сама-то по себе она не представляла какой-либо угрозы, но по какой-то ветхозаветной привычке её боялись, как жены влиятельного мужа. А муж Каролины Титановны – сам товарищ Троегубов. Фигура в Управлении архиважная. Должность у него такая, что и не выговоришь без предварительной тренировки. Короче говоря, очень важная и крайне нужная должность!

Да бог с ней, с должностью. Мы, собственно, не об этом хотим рассказать. Рассказать мы хотим о том, что у четы Троегубовых была дочка Элечка, девушка лет семнадцати. Точнее, звали её Мануэлой. Это матушка её так окрестила в честь главной героини какого-то аргентинского сериала, но злые языки иногда переделывали её имя в Мандуэлу, остальные же звали просто Элей, Элькой, Элечкой. Кто её видел, говорили, что она вроде как красива, но только её правильные, безупречные черты лица были изрядно подпорчены злым выражением (от маменьки) вкупе с высокомерно смотрящими на мир глазами (от папеньки). И ей тоже был присущ «взгляд сапожника», что очень уродовало её в целом пропорциональную внешность.

Удивительно, сколько порой сил и средств отдают люди, чтобы избавиться от морщин, придать лицу идеальные формы, создать причёску или хорошо выбрить бороду, когда всю эту работу на корню портит присущее каждому человеку отображение на лице его внутреннего мира. Бывает, что красивый человек имеет настолько кислое выражение лица, словно он только вошёл в помещение, где дурно пахнет, поэтому верхняя губа постоянно сморщена и поднята вверх, словно он хочет сказать: «Фу-у!». Это выражение на лице он носит постоянно, как судорогу, так что природные черты искажаются до безобразия: один угол губ уползает выше, а линия глаз перекашивается. У другого на лице застыла какая-то патологическая обида или злоба на кого-то определённого или сразу на весь мир. И обладай он хоть профилем Апполона или разрезом глаз Нефертити, а всё одно чего-то в нём не тово, словно червоточинка в румяном яблочке. Случается, что заносчивость и излишняя самоуверенность во внешности компенсируются обаянием и весёлым нравом, так что человеку невольно прощаются его уродства. А есть лица далёкие от идеальных пропорций, но от них невозможно глаз отвести, настолько интересен тот мир, который светится в каждой их чёрточке. Они-то и внушают то расположение к себе, которому уже ничего не может повредить: ни морщины, ни короткие ресницы. Когда человек гармоничен и ведёт себя мудро не только по отношению к себе, но и к другим, он и выглядит всегда очень достойно. Так чистая и здоровая душа неизбежно отражается во всём облике.

Короче говоря, Элька была вроде как красива. Мужчины, считающие себя спецами «по части баб» отзывались о ней: «Классная тёлка». Другие же считали её испорченной, капризной и злой девчонкой, бестактной и глуповатой. Не столько красивой, сколько бросающейся в глаза вызывающими манерами и выставленной напоказ чувственностью. Третьи вообще её никак не воспринимали.

В ней очень отчётливо проступали следы безучастного участия в постижении разных модных искусств и наук, и не где-нибудь, а в модных же заведениях, которые нынче находятся даже дальше МГИМО. Не потому, что душа её лежала к этому, а потому что так принято «среди приличных пиплов». Да и у супругов Троегубовых душа к этому не лежала, но положение обязывало соответствовать какому-то смутному эталону. Поэтому их дочка вроде где-то как-то чему-то училась, вроде как бы умеет себя подать, вроде даже может продемонстрировать деликатные манеры. Но только в высшем обществе, а не среди рабоче-крестьянского быдла! Просто на людях – фирменный «взгляд сапожника». Дома же – первобытные нравы, хамство, сплетни и пошлость. Чопорность выдаётся за благородство, зависть – за честолюбие, надменность – за чувство собственного достоинства. Всё смешалось в доме Троегубовых!