Но ничего этого не замечал, да и не хотел замечать нормировщик Григорий Захарович Мензуркин, молодой человек лет тридцати с небольшим, достигший всего без связей и протекций, хотя нынче должность нормировщика кому-то и может показаться самой низшей ступенью на пути к успеху. Он был несколько старомоден и носил мешковатые костюмы а-ля Брежнев, отчего казался значительно старше своих лет. Никто не мог понять, где он умудряется доставать эти «рясы поповские» при нынешней моде на обтянутые силуэты! Тяжёлая роговая оправа грязно-жёлтого цвета на очках у левой дужки была к тому же перевязана синей изолентой – сломалась от времени, хотя роговое вещество служит долго. То есть представлял он собой тот распространённый тип российского мужчины, который без участия женской руки не способен самостоятельно купить себе носки и одеться по сезону. Григорий Захарович запросто мог забыть, что на улице уже лежит снег, а он всё ходит в лёгких туфлях и даже на босу ногу. Он так же забывал, что пора бы постричься, отчего его жидкие и склонные к жирности слегка вьющиеся волосы отрастали до плеч и от этого он становился похожим на располневшего исполнителя рока в стиле хэви-метал восьмидесятых годов. И это-то при костюме а-ля Брежнев!
Мужчины над ним посмеивались, а женщины, склонные к стервозности, любили над ним поиздеваться при любом случае. Прочие же женщины были или равнодушны к нему, или же стремились как-то взять над ним шефство для улучшения его образа. Он был поздним ребёнком, родители его уже умерли, и иногда заботу о нём брала на себя его сестра, которая была старше Григория Захаровича лет на пятнадцать. Но у сестры было пятеро детей, а муж сбежал после рождения последнего ребёнка, поэтому ей порой было не проследить за тем, чтобы её «шестой младенец», как она называла Григория Захаровича, хотя бы к январю месяцу догадался надеть зимнее пальто. Она звонила на Завод в отдел нормирования труда и упрашивала коллег-женщин, чтобы те напомнили ему об этом. С коллегами ему повезло. Его коллега нормировщица Галина Иорданова была из тех женщин, которые готовы взять над ним шефство, но он… Хотя об этом позже.
Начальство же Григория Захаровича обожало! И было за что. Он мог напялить разные носки и ботинки, но что касаемо работы – тут уж ничего не забывал и не упускал. Он один проворачивал работу целых отделов, и все знали наперёд, что в его отчётах и программах никогда никто не сможет найти даже намёка на ошибку или неточность. Поэтому, как вы сами понимаете, путь к карьерному росту ему был… закрыт. Это во времена царя Петра, говорят, такие люди имели возможность достичь и дворянства из самых низов, и получить хлебную должность, и землю, и заводы в обмен за безупречную и эффективную службу. А нынче к сердцу карьерной фортуны следует пробираться совсем другими путями. Сами подумайте, какое начальство захочет расстаться с таким исполнительным, трудолюбивым и скромным работником, позволив ему уйти на повышение, а то и вовсе перейти в другую организацию? К тому же он безропотно и очень грамотно писал успешные диссертации многим начальникам из Управления, шутя раскрывал любые темы для их же докладов, с которыми они катались по каким-то симпозиумам и совещаниям от Москвы до самых до окраин мира.
Сложно сказать, нравилось ли ему самому такое положение вещей, но он покорно сносил все помыкания его трудолюбием и ответственным отношением к делу. Иногда ему откровенно садились на шею, но он, казалось бы, ничего не замечал: тащил чужой воз как печальный бык. Всё дело в том, что он был влюблён в дочку Каролины Титановны Элечку. Он даже отказался брать у товарища Троегубова вознаграждение, когда тот оказал ему такую честь, что заказал написание для себя кандидатской. Троегубов удивился, взял на заметку талантливого работника и взамен денежного вознаграждения обещал присмотреть Мензуркину должность в Управе. С тех пор минуло пять лет, а должностей в Управлении развелось столько, что их периодически сокращали. Но Григорий Захарович не переживал: он жил одной мечтой, дерзости которой сам порой ужасался. Он давно и тайно любил Элечку и мечтал, что наступит тот счастливый день, когда он осмелится открыть ей эту тайну. Надо только подождать, когда Мануэле Аркадьевне исполнится восемнадцать. И сразу непременно жениться, как порядочному человеку!..
