Всё это время старейшина отсутствовал. И объявился аккурат, когда Хэйвард выводил меня с танцпола.
— А теперь перейдём к десерту! — гулкий голос старого Дрэйха разнёсся над головами гостей, заставляя смолкнуть собравшихся.
«О чём это он? Мы же даже ещё не сели ужинать!» — мелькнула мысль и исчезла в водовороте понёсшихся вскачь событий…
Толпа вдруг разошлась в стороны, открывая проход между троном Эрленда Дрэйха и нами. Я и Хэйвард, держась за руки, так и застыли в центре бальной залы, удивлённо взирая на старика.
В руках Эрленда покоилась странная золотая шкатулка, испещрённая вязью символов. Вот он откинул крышку и достал из недр ларца кристалл. Кристалл-кинжал с навершием в виде бутона.
Короткий взмах и вот кровь старика впиталась в гладкое лезвие. Бутон задрожал. Острые края тонких лепестков завораживающе раскрылись в прекрасную розу, сверкнув в лучах магических светильников пугающей тьмой.
Я как в замедленной съёмке поглядела в лицо лорда-хранителя, только сейчас в полной мере понимая, почему Эрленда называют «лорд-страж» — он сумел подчинить себе магию цветка-кристалла. Управлять ею. Лицо старейшины стало мертвенно-синим, глаза превратились в ониксовые провалы, внутри них заклубилась, взволновалась бездонная тьма, мышечные шейные тяжи натянулись до предела, резче обозначились скулы, стремясь прорвать тонкую сухую кожу.
Воздух вокруг него густел и плавился, как стекло в печи мастера. Казалось, само пространство искривляется, не выдерживая противостояния древней мощи, генерируемой розой. Мерцающие искры магической энергии, потрескивая и утробно гудя, создали вокруг лорда-хранителя переливающийся ореол.
Руки Эрленда, продолжавшие держать кристалл, заметно дрожали — в этой дрожи читалась титаническая борьба его сил и мощи маг-минерала.
Опаляющие волны, активированного заклинания, стали стремительно расходиться в стороны…
— Хэйв, папа! Живо ко мне! — крикнула я, но и только.
Вокруг меня образовался барьер, некая энергетическая клетка, внутри которой я могла двигаться, но, чтобы из неё выбраться, мне бы пришлось попотеть несколько часов, распутывая плетение, созданное чужим гением. Грубо разрезать своей силой тоже бы не вышло — высока вероятность, что убью всех и разрушу дворец.
Гости, в отличие от меня, завязли, словно мухи в патоке. Их тела едва заметно дёргались, глаза в глазницах бешено вращались, полные дикого ужаса.
То же самое произошло и с Хэйвом, и с Хоггом. Разве что капитан, преодолевая чудовищное сопротивление, смог повернуть в мою сторону голову. И так много я увидела в его необыкновенных глазах! Вместе с тем ко мне пришло чёткое осознание: всё плохо… Хуже некуда!
— Хэйвард! — закричала я.
С моим криком Эрленд Дрэйх, размазавшись бесплотной тенью, рванул вперёд.
Всего один вдох — и над головой Хэйва сверкнуло остриё антрацитового клинка, с навершием в виде чёрной розы.
Я молчала, не в силах и слова молвить, и смотрела, как острое жало кристалла впивается в грудь любимого человека…
— Прости… — прошептал Хэйв.
Гнев, копившийся где-то глубоко-глубоко в недрах сознания, наконец прорвал все преграды, и раскалённый поток эмоций, магмой хлынул по венам, выжигая всё на своём пути, превращая кровь в бушующую лаву жуткой ярости, накрывшей всё моё естество!
Я зарычала, как дикий раненый зверь, и рванулась, сбрасывая цепи, наплевав на ограничения — нет, не позволю!!!
Мир подёрнулся рябью. В ушах зазвенело. Пространство вспучилось, треснуло и взорвалось сотнями осколков, раня меня, оставляя длинные, глубокие порезы.
И сделала шаг…
Остриё могущественного артефакта ядовитым жалом пронзило центр груди, добралось до сердца, отравляя тело и душу, не давая и шанса на выживание.
Сквозь затуманивающую сознание боль, сквозь нестерпимую муку, выворачивающую жилы, перед его взором расцвели картины из прошлого. Такие яркие, такие тёплые, полные нежности, словно это было вчера, а не, возможно, тысячелетия назад… В другом мире, иной реальности.
Любовь преодолеет всё, в том числе и памяти забвенье.
Хэйвард перевёл взор со скелетоподобного лица Дрэйха, его убийцы, на Алису.
В облике хрупкой человеческой девушки находилась душа невероятной, крышесносной зеленокожей орки!
Аруны Сольвейг.
Владычицы целого народа. Хранительницы камней слёз Древа жизни Игдрасиль. Основоположницы техно-магии в мире Хеймдалля. Душа великого артефактора и просто замечательной орчанки нашла своё новое воплощение в теле Алисы Асбйорн. И это было правильно. Аруна это заслужила!
Его сердце, вся его любовь — весь он принадлежал ей. И только ей одной.
Навсегда.
— Прости… — с трудом выдохнул он.
Как же мало он побыл с ней, всего ничего — капля в море Сорь, воды которого настолько горьки, что выжигают нутро… Сожаление и тоска о несбыточном, о мечте, находившейся так близко, жгучей солью застыли на губах.
Реальность размылась, красивое лицо Алисы стало меркнуть. Но Джерард-Хэйвард успел заметить, как в прекрасных изумрудных глазах загорелось такое знакомое ему и безмерно любимое пламя решимости.
— Даже не смей умирать, Джер! — услышал он на краю затухающего сознания, и свет погас.
