Так, стоять – мысленно произнес я, поднимая руку с открытой ладонью, обращенной к собравшимся. Скользнув взглядом по залу, обернулся к стоявшим за спиной троим подручным. Все трое смотрели на меня выжидательно.
- На интере разговаривает кто? – поочередно оглядывая всех троих, спросил я, прикрывая ладонью рот, чтобы никто из заинтересованных лиц поодаль не прочитал по губам.
Кивнули все трое одновременно – и долговязый верзила, и два каргарианца. Оба словно высушенные – впалые щеки и глаза, пергаментная кожа, низкорослые и неуловимо похожие. Несмотря на то, что в бороде одного больше седых нитей, а один глаз подернут белесой пленкой, явно не видя, в второй наоборот, совсем молодой и безбородый, сверкает ясным взглядом.
- Что происходит, объяснит мне кто-нибудь? Чего хочет Хайфат, и почему он оспаривает мое право руки?
Недолгая пауза, все трое переглянулись – и неожиданно шагнув вперед, верзила также закрыл рот рукой и наклонившись ко мне, быстро заговорил.
- Гасептул признал за тобой право требовать руки своей дочери, и отдал ее тебе, небесный герой, - возможно мне показалось, но «небесный герой» верзила произносил с явным сарказмом. Но я не обратил внимания – пока не обратил, вслушиваясь дальше: - Хайфат его троюродный брат, и по всей видимости в клане ранее уже были договоренности насчет Ливии – это его старшая дочь от любимой жены, и хорошая партия.
- Что будет, если я уступлю право руки?
- Хайфат потребовал от тебя сделать это прилюдно и без должного уважения, это уже оскорбление. Если ты ему сейчас уступишь, это будет несмываемое пятно позора на твоей репутации.
- Что будет, если я не уступлю?
- Судя по тому, что Гасептул признал его право, у них действительно были договоренности о девочке. Если ты не уступишь, он потребует поединка.
Я устало вздохнул. Внутри нарастало раздражение – меня понемногу начинал бесить этот варварский мир, эти варварские обычаи, эти поспешные решения и иезуитские интриги Мальозы. Хотя насчет последних – особенно после того как она поставила меня в известность о всех этапах плана, я ярился лишь из-за переизбытка раздражения внутри, понимая нужность происходящего. Непечатно выругавшись, я скрипнул зубами в бессильной злости и обернулся.
- Есть еще претенденты на право руки? Или мне надо убить всего одного? – громко произнес я на интере.
Судя по гробовой тишине в зале, претендентов на руку девочки больше не намечалось.
- Ты отказываешься отдать свое право? – бесстрастно поинтересовался Гасептул.
- Да. Отказываюсь, - подтвердил я, едва сдержав вспышку раздражения.
Хайфат разразился длинной тирадой, обращаясь больше к присутствующим, чем к верховному вождю. Судя по всему, поединок предстоял здесь и сейчас – судя по тому, как принялись расступаться каргарианцы, возбуждено переговариваясь. Раздражение внутри поднималось все сильнее.
Присутствующие потянулись, расходясь в стороны, образуя широкий круг, я же наоборот шагнул вперед, к центру. Трое новоприобретенных подданных двинулись следом за мной, протягивая мне оружие на выбор. Собравшиеся в зале совета затаили дыхание – видимо выбор оружия много значил в дальнейшей жизни и иерархии подчиненных мне кланов.
- Я буду сражаться своим оружием, - повернулся я к Гасептулу, положив ладонь на рукоять светового меча на поясе. И, чтобы пресечь попытки новых подданных вручить мне доставшиеся по наследству смертоубийственные железки, вышел еще ближе к центру зала. Достаточно острый момент – если со своим тут нельзя, то в момент вероятность моей смерти серьезно усиливается.
В себя я не слишком верил - трезво оценивая шансы против опытного в фехтовании противника – учитывая собственное умение. Вернее, неумение. И если сейчас Гасептул скажет, что сражение на принесенном с собой оружии невозможно, тогда даже и не знаю – может стоит отказаться от поединка? Мне ведь всего лишь надо вновь отвезти на смерть несколько сотен человек, и покинуть эту планету навсегда. Но глянув в маленькие глазки Хайфата я вспомнил хрупкую девочку и понял, что отказываться…
Прерывая размышления, Хайфат что-то пролаял, не отрывая от меня взгляда.
- Ты настаиваешь на использование имеющегося при себе оружия? – спросил меня на интере Гасептул. Я в это время пристально глядел на Хайфата – обычаи обычаями, но интер это боров несомненно понимает, и мог бы говорить на человеческом языке, а не на своем варварском наречии. Раздражение поднималось все выше – настолько, что уже хотелось кого-нибудь убить.
- Да, я настаиваю на использование имеющегося при себе оружия.
Гасептул остался с непроницаемым выражением лица, но я почувствовал какую-то неправильность. И по наитию обернулся, найдя взглядом долговязого верзилу. Этот предупредительной мимики не скрывал, и я понял, что возможно совершаю ошибку.
Надо было расспрашивать подробнее. Но что уж теперь – что сделано, то сделано.
Подтверждая мою догадку о допущенной оплошности, Хайфат вновь что-то пролаял, и отошел на несколько шагов, положив руку на рукоять меча и, судя по виду, в любой момент готовый обнажить оружие.
