Кроме того, что я вновь стал частью большого мира, с моим сознанием также произошли изменения. Если последние часы я находился в паутине дурмана, словно наблюдая за своими действиями со стороны, то сейчас сознание словно прыгнуло во второе, сохранившее разум пространство. Мысли больше не путались, осознание движений и действия не приходило постфактум, и появилась удивительная, даже пугающая кристально чистая ясность мысли.
Коста в этот момент подтвердил доступ полковнику, и тот занял место командира бригады, находившееся на другом крыле постамента. Краем глаза я увидел, как загораются бледно-голубые холодные экраны перед Вардом, на каждом из которых присутствовала оскорбительная – для меня, по крайней мере, лиловая рамка ограниченного доступа.
Движения вокруг стало больше – в рубке появлялись офицеры, занимая свои места специалистов, и пробужденный к жизни крейсер был уже готов полностью выйти из спячки – я видел, как умники тестируют многочисленные системы корабля. Но надобности пока не было – «Скорпена» пока не просыпалась полностью, в отличие от разведывательного корвета.
В каждом из законсервированных кораблей бригады национальной стражи присутствовал офицер-умник, которого можно было вывести из гибернации, и который был ответственен за расконсервацию вверенного корабля. И только на «Скорпене» – вернув из гибернации командира бригады, можно было управлять действиями остальных кораблей удаленно. Именно этим сейчас занимался лейтенант Коста, на чьем интерфейсе явно угадывались контуры корвета «Мурена». Небольшой разведывательный корабль, длиной чуть меньше ста метров и массой едва в две с половиной тысячи тонн. Вооружение не позволяло ему быть серьезным противником даже для звена такшипов, но для корвета схватки в пространстве являлись отнюдь не главной задачей.
«Мурена» по форме значительно отличалась от стандартных очертаний кораблей имперского флота, которые – в независимости от выполняемых задач, имели в принципе, узнаваемый облик. Кроме специальных судов, типа кораблей-носителей типа «Богомола», конечно. Корвет дозорной бригады, имеющий в экипаже всего шесть существ, напоминал сдвоенный в виде буквы «Н» тубус. В перемычке находилась рубка, а в двух симметричных частях корпуса пусковые установки «гремлинов» - по две ракеты в каждом. Именно поэтому, являясь практически беззащитным для кораблей тактической авиации, корветы этого типа были грозными противниками для большинства линейных кораблей. Ведь незаметность позволяла разведывательным «Н»-образным корветам оказаться рядом, а серьезная огневая мощь, при доле умения или везения, нанести серьезные повреждения и даже вывести из строя корабли вплоть до тяжелого крейсера.
Вновь я наблюдал за собой словно со стороны, воспринимая дополненные знания из дабла – появившиеся в мыслях при взгляде на контуры разведывательного корвета дозорной бригады. Но теперь, сохраняя холодную ясность разума, наоборот с некоторой задержкой ощущал душевные терзания, страхи и даже панические атаки своего сознания во втором пространстве. Словно мой двойник оказался заключен в тесной клетке, метаясь среди своих страхов и переживания. Вот только по-прежнему внешне тот раздрай, который творился внутри меня, никак не отражался.
Словно сам превратившись в умника – без особых проблем размышляя сразу о нескольких вещах, я между тем разглядывал карту планеты – где светились активными метками точки местоположения кораблей законсервированной на Каргате дозорной бригады из 37-й легкой пехотной дивизии.
«Скорпена» находилась в самом центре единственного материка, в сердце раскаленной пустыни. Три батальонных средних транспорта располагались в разных местах планеты под водой, а четыре однотипных разведывательных корвета – и «Мурена» в том числе, оказались разбросаны по всей планете. Южный полюс, Северный полюс, и противоположные точки на экваторе – одна из которых располагалась на длинном архипелаге, прямо в жерле действующего вулкана.
Перед глазами появилась метка запроса от Косты. Слова больше были не нужны – я вновь являлся частью тактической сети, и мог подтверждать приказы и давать распоряжения без вербального общения. Поэтому все происходило в полном молчании – доступных средств объективного контроля у нас не было, поэтому мы наблюдали лишь схематическую картинку извержения трех вулканов – спровоцированных искусственно для того, чтобы запуск корвета оказался незамеченным.
Наблюдая за голографической красной проекцией, показывающей разрушение нескольких островов, по размеру сопоставимых с Японией, я – даже находясь в холодно-отстраненной оболочке сознания, переживал. Ведь потеря связи со специалистами Мальозы и полный информационный вакуум — это чрезвычайная ситуация, так что взлет корвета, который в этот момент вышел из плотных слоев атмосферы, может закончиться в любой момент – если на Каргаре уже находится вражеская орбитальная группировка.
Противников на орбите не наблюдалось – ни джелов, ни термитов. Союзников тоже.
