- Ну как у вас успехи? - спросил Капустин, после того как они обменялись приветствиями. - На объекте я уже был, хотелось бы узнать, чем занимаетесь вы.
- Накопителями мы занимаемся, - ответил Алексей, закрывая тетрадь. - Вы в полном объеме ознакомились с проектом?
- О накопителях читал, но мельком. У меня, кроме вашего Центра, еще три подобных объекта. И помимо этого есть дела, да и недолго я на этой работе.
- Вас накопители интересуют или лично я? - спросил Алексей.
- Вы меня тоже интересуете, - улыбнулся Капустин. - Я о вас спросил товарища Берию.
- И что же он вам ответил?
- Сказал, что в перечне моих работ вы не значитесь, а если меня заело любопытство, могу обращаться лично к вам. И было заметно, что на эту тему он разговаривать не хочет. Естественно, я его больше не беспокоил.
- Решили побеспокоить меня, - кивнул Алексей. - А цель? Что вами движет, только любопытство?
- Я могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами? - спросил Капустин.
- Мне трудно вам что-то обещать, не зная темы разговора. Вы ведь знаете, что я офицер ГБ?
- Тема - это вы. Сейчас в руководстве партии и в правительстве появилось много новых людей. Естественно, что они интересуются всем окружением первых лиц. Это и для работы полезно и для собственного здоровья.
- И один из таких руководящих - это вы? Или вы выступаете от чьего-то имени? И непонятно, при чем здесь я? Да, я знаю Лаврентия Павловича, но к его близкому окружению не отношусь.
- Вы загадочная личность, Самохин! - усмехнулся Капустин. - И вы, и ваша жена. После того, как вы несколько месяцев были личными гостями товарища Сталина, о вас пошло много разговоров. Ни до вас, ни после он никому такого уважения не выказывал. И присвоение вам звания старшего офицера госбезопасности не осталось без внимания. Потом в копилку фактов легло покровительство Берии и ваши награды. Вы не ученый, но по вашим идеям трудятся три института. И еще ваша молодость, которая прямо режет глаза. Наверняка за всем этим скрывается нечто очень важное, о чем пока знают очень немногие.
- И вы бы хотели войти в круг знающих? - утвердительно спросил Алексей. - А чего ради я буду с вами откровенничать? Что это мне даст, кроме возможных неприятностей в будущем? Да, Берия разрешил мне кое о чем говорить, но то, что могло бы вас заинтересовать, как раз под запретом. А то, что я могу сказать, не принесет вам никакой пользы, только добавит к старым сплетням новые. А если дойдет не до тех ушей, может вообще оказаться опасным. Так что не буду я с вами откровенничать, вы уж извините. Да, докладывать о нашем разговоре я тоже не собираюсь.
- Жаль! - поднялся Капустин. - Я рассчитывал на другой ответ. Но вы еще хорошо подумайте. Я к вам не в последний раз приезжаю. Если передумаете, скажете сами. Вредить я вам не собираюсь, а польза может быть обоюдная.
Больше в этот день они не встречались, а вечером Капустин уехал.
- Захотелось сладкого? - спросил Алексей жену, когда она ему вечером к чаю положила начатую плитку шоколада.
- Я не покупала, - ответила она. - Это Капустин подарил. Он сегодня вокруг меня больше часа вертелся, засыпал комплиментами вперемежку с вопросами. Отвечать не хотелось, пришлось изображать дурочку. Он меня быстро раскусил и отстал.
- У меня с ним тоже был разговор. Шоколадом он меня не кормил и не обхаживал, а задал вопрос в лоб. Расскажи ему кто мы и откуда. Я его вежливо послал.
- А зачем мы ему сдались?
- Я думаю, он и сам этого не знает. О нас в Москве ходят слухи из-за Иосифа Виссарионовича и наших странностей. Кое-кто предполагает, что за всем этим скрывается что-то важное. А знание - это сила. Не слышала такого выражения? В нашем случае это так и есть. Но я с ним откровенничать не стал. Если вдобавок ко всем остальным слухам пойдет гулять слух о пришельце из будущего, который сыпет идеями направо и налево, это может кое-кого заинтересовать. Не сейчас, понятно, а когда СССР оставит всех позади. Мне во всем этом не понравилось то, что к нам обратились вопреки желанию Берии. Он, правда, прямо не запрещал, но высказал неудовольствие. Раньше этого любому хватило бы с головой. В чем причина? То ли позиции Берии не так крепки, как кажется со стороны, то ли во власть пришла молодежь, которую еще толком не били.
- Молодежь! - фыркнула Лида. - Капустину под пятьдесят.
- Неважно. Они толком не напуганы, а сейчас еще усилен контроль над органами со стороны нового ЦК. А Берия во всем вынужден опираться на них. Вот и начинаются вольности.
- И чем это может нам грозить?
