- Есть еще одна ниточка, - нерешительно сказал Капустин. - Не знаю только, стоит ли за нее тянуть. Охрана Кунцево показала, что первый раз Самохин туда приехал вместе с сыном Сталина. И за несколько дней до этого Василий Сталин посетил отца. Если учесть, что в то время он к нему ездил не каждый месяц, это наводит на мысль, что на Сталина Алексей вышел через него.
- Очень логичный ход, - одобрил Кузнецов. - А почему не хотите трогать Василия?
- Он после смерти отца немного не в себе, - пояснил Капустин. - Его даже на время отстранили от командования. Полагаю, лучше вначале поработать со Старостиным, а Василия Сталина оставить на тот случай, если полковник нам не сможет помочь.
- А с дочерью Сталина не говорили? Она часто бывала у отца.
- Я бы ее, Алексей Александрович, не хотел привлекать.
- Какие причины?
- Она очень сдружилась с Самохиными, и, по словам одного из телохранителей, влюбилась в Алексея. Вряд ли она знает то, что нам нужно, а если что-то и знает, не скажет.
- Действуйте, Яков Федорович, - сказал Кузнецов. - Этот Алексей через Василия выходит на Сталина с чем-то очень важным, причем это не могли быть научные книги. С ними Алексея направили бы в Академию Наук или, скорее всего, в ведомство Абакумова. Да и Василий Сталин не мог никого привезти в Кунцево без разрешения отца. Значит, Сталина чем-то заинтересовали, да так, что он этих Самохиных несколько месяцев держал у себя. Зачем? У нас Алексей консультировал ученых, похоже, на даче он тоже давал консультации. Может быть, и там были свои книги? Если так, Сталин наверняка передал их Берии, как и все остальное. Значит, нужно поискать еще и в этом направлении. Но этим я сам озадачу Федотова.
Этот разговор имел продолжение на следующий день.
- По вашему лицу могу предположить, что с полковником у вас ничего не получилось, - после обмена приветствиями сказал Кузнецов. - Ничего не знает или не стал говорить?
- Второе. Ему, видите ли, приказал молчать сам Сталин! Заявил, что считает Самохина другом и уверен, что никакого вреда государству он не причинит. Все, что мог, он уже передал руководству страны, а если уволился и уехал, значит, были основания. И вообще, если ему доверял товарищ Сталин...
- Новый подход имеет и недостатки, - заметил Кузнецов. - Года три назад ответ был бы другим. Сделаем так. Я договорился с Федотовым, что вас допустят к бумагам, которые были в кабинете Берии и его домашнем сейфе. Если ничего в них не найдете, возьмемся за Василия Сталина. Ну а полковника оставим на крайний случай. Раз не захотел открыть добром, придется его уламывать с помощью министра.
- Здравствуйте, Ангелина Васильевна! - поздоровался Алексей с хозяйкой дома.
Когда он уходил на службу, она спала, поэтому они сегодня еще не виделись.
- Здравствуй, Леша, - ответила она. - Что-то ты сегодня рано вернулся.
- Отпустили на время, - пояснил он. - Сегодня придется задержаться на службе. Лида дома?
- Сидит в вашей комнате и рисует. Вы бы на нее подействовали, Леша. Нельзя так мало есть и так много работать! Она у вас такая худая и бледная, что прямо хочется плакать!
- Я подействую, - пообещал он, стягивая сапоги.
Они уже три недели жили в этом доме, и он был доволен всем, за исключением удаленности от места работы и чрезмерно заботливой хозяйки, которая взялась опекать его жену. Одинокая шестидесятилетняя Ангелина Васильевна буквально влюбилась в свою постоялицу. Будучи сама довольно полной женщиной, она считала худобу одним из смертных грехов, а стройность Лиды в ее глазах от худобы ничем не отличалась. Выяснив, что девушка любит сдобу, Ангелина начала чуть ли не каждый день печь пирожки и угощать ими жену. На него такая забота не распространялась.
- Ты стала гораздо быстрее работать, - сказал Алексей, заставив жену вздрогнуть. - Рисуешь пару недель, а портрет почти готов.
- Ты бы хоть кашлянул, что ли, - недовольно сказала она. - Подкрался и напугал. Что так рано-то?
- Отпустили на тебя посмотреть, - пошутил он. - Кое-кто заболел, поэтому сегодня придется дежурить. Позже обещали прислать машину. Пирожок можно сжевать?
- Не перебивай аппетит. Сейчас закончу и тебя накормлю. А пирожки возьмешь на дежурство. А то зайдет Ангелина и будет меня потом пилить, чего это я тебя угощаю ее пирожками! А портрет мне еще столько же рисовать.
- Не надумала его еще продавать?
- А что ты так колотишься? У нас мало денег?
- Нет, тут другое, - сказал Алексей, взяв все-таки с тарелки пахнущий ванилью пирожок и садясь так, чтобы его не застала врасплох хозяйка. - Во-первых, надо легализовать наши доходы, а во-вторых, я не хочу, чтобы ты днями напролет смотрела на свою несостоявшуюся любовь. И если мы его продадим местным чекистам, твою работу увидят многие, а не только мы с Ангелиной.
- Посмотрим еще что получиться, - неопределенно сказала Лида. - И захотят ли они его брать и вешать на всеобщее обозрение. Для них лучше нарисовать Железного Феликса. Ты Громаковым звонил?
