- Зря смеешься! - улыбнулась жена. - Вот возьму и нарисую. Она очень хорошая женщина с трудной судьбой. Это она с тобой мало делится, а мне многое рассказывает. Ей будет тяжело, когда мы уйдем. Понимаешь, она ведь ко мне относится так, как относилась бы к дочери. Если бы еще не закармливала сдобой. Я ее, конечно, люблю, но не настолько.
- А у нее дети есть? - спросил Алексей. - Я лично ни разу не видел, чтобы хоть кто-то приходил навестить или помочь. Даже дровишки рублю я. Только мне почему-то ее готовки не достается.
- Было два сына. Один погиб на войне, а другой... другого, можешь считать, тоже нет. Бросил он ее и уехал, перед этим забрав из дома все ценное и последние деньги. А мужа у нее никогда не было. И не вздумай ее осуждать, нет в этом ее вины. Расскажи мне лучше из-за чего тебя решили наградить, и почему этот факт твоей героической биографии не доведен до моего сведения. Что жмешься? Выкладывай как на духу!
- Да ничего особенного не было, - недовольно сказал Алексей. - Ну участвовал я в операции нашего уголовного розыска в Собинке. Пришлось немного помахать руками и пострелять. Года три-четыре назад это было бы обычным делом, сейчас от перестрелок стали отвыкать. Одного из парней у нас тогда ранили, ну а мы их взяли всех. Троих уже холодными и еще двое отделались побитыми мордами.
- Морды небось сам бил?
- Пришлось, - пожал он плечами. - Если бы не я, их бы там тоже положили. А так наши следаки из них немало полезного вытянули. Начальство оценило. А тебе не говорил, чтобы не волновалась.
- А ты обо мне подумал, когда полез геройствовать?
- Ну вот, началось! Малыш, я в милиции работаю или устроился дворником? А если в милиции, то в ней иногда стреляют. Успокойся, это случается редко. И я не лезу сдуру под пули. А погибнуть человек может от чего угодно. Сосулька упадет на голову, машину занесет или просто съест не тот гриб. А ты у меня сильная и умная и в случае чего сама все сделаешь. Эй, а драться-то зачем?
- Я за тебя вышла замуж, чтобы потерять и остаться одной в этом диком мире? Отвечай, не то еще не так тресну! Хочешь помереть и даже не оставить мне ребенка? Так знай, что я в тот же день из своего пистолета и застрелюсь! И плевать я хотела на весь остальной мир! Понял? Вот и живи так, чтобы такого не случилось!
- Здравствуйте, Алексей Александрович! - поздоровался Капустин. - Знаю, что вы скоро уезжаете, поэтому заскочил буквально на пару минут.
- Слушаю вас, Яков Федорович, - сказал Кузнецов.
- Прежде всего хочу сказать насчет картин. Кроме двух портретов, которые мы забрали у Аллилуевой, еще четыре картины передал академик Капица. Все выставлено в Третьяковке. Пока других предложений не поступало. Как вы знаете, в бумагах Берии мы ничего для себя не нашли. Вот я и подумал... Почему мы решили, что Сталин ему все передал? Книги он читал на даче, может быть, они на даче и остались?
- Возможный вариант, - согласился Кузнецов. - И что вы предлагаете?
- Вы не ставили в известность Вознесенского?
- Пока нет, думаете надо?
- Мы можем, конечно, привлекать к своей работе госаппарат, минуя правительство, но это ограничивает наши возможности. Да и узнают рано или поздно. В Кунцево сейчас музей, и я не могу в него заявиться с обыском. Да и много я там найду? Нужно привлекать Федотова, а делать это в обход главы правительства... Я думаю, Петр Васильевич и так уже доложил о моей активности.
- Не хотелось бы выглядеть в глазах Вознесенского фантазером, - задумался Кузнецов. - Доказательств много, но они все косвенные, либо просто слова. В другом случае их было бы вполне достаточно, но уж больно о диких вещах идет речь. И расширять круг людей, посвященных в историю с книгами, тоже не хочется. Но вы правы, без толковых следователей работать тяжело. Я поговорю с Николаем Алексеевичем, а вы подумайте о том, что можно сказать Федотову.
Разговор Генерального секретаря с председателем Совмина состоялся на следующий день. Кузнецов коротко рассказал историю Самохиных и обо всем, что было сделано после их исчезновения.
- Интересно, - сказал Вознесенский. - Об их жизни в Кунцево я слышал и, как и все, терялся в догадках, чем это было вызвано. А об участии Самохина в атомном проекте и создании новых электростанций слышу в первый раз. Да и эти работы в институтах... Говоришь, совсем молодой?
- По документам сейчас должно быть двадцать пять, но внешне и на двадцать не тянет, хотя высок и физически хорошо развит. Но по разговору дашь все тридцать. А жена вообще смахивает на несовершеннолетнюю пигалицу, правда необыкновенно красивую. Но на месте секретаря освободила Капицу от всей рутинной работы. Персонал о ней отзывался, как о прекрасном организаторе.
