- Сами виноваты, - сказал ему Алексей. - Помниться, я вас спрашивал, кто за вами стоит, но ответа так и не получил. И чего вы хотите сейчас?
- Я должен привезти вас в Москву. Разумеется, вместе с женой. У вас есть какие-нибудь сведения о книгах или микропленки?
- Все-таки раскопали. Раз спрашиваете, значит, сами книг не нашли. Кого кололи, Старостина? Надеюсь, без применения крайних мер?
- За кого вы нас принимаете? - изобразил обиду Капустин. - Он упирался до тех пор, пока не узнал, что мы говорили с Василием Сталиным. Потом рассказал все, что знал. Вы не ответили на мой вопрос.
- А вы - на мой. На кого работаете? Раз, по вашим словам, к работе подключили председателя Совмина, это должен быть Кузнецов. Я прав?
- Правы, - кивнул Капустин.
- Вот с ним я тогда и буду разговаривать. И не стоит мне напоминать мое место, подумайте лучше о своем. Не все государственные тайны полезны для здоровья.
- А вы сами?
- Послушайте меня, Яков Федорович! Я к этим тайнам не рвался и не упрашивал делать меня их носителем! С каким удовольствием мы с Лидой все сбросили бы со своих плеч!
- И кто же вам не дает их со своих плеч сбросить? Хотите, подставлю свои?
- Сейчас это бесполезный разговор. Выход на книги у меня есть, но об этом я буду разговаривать либо с Кузнецовым, либо с Вознесенским, а лучше сразу с обоими. У вас с собой есть машина?
- У меня с собой три машины. Мы сюда из Москвы ехали своим транспортом.
- Вот и дайте мне одну. Надо съездить за женой и забрать вещи. Если хотите, можете ехать со мной. Всем эскортом туда заявляться не стоит: уж больно будет смахивать на арест.
- Тяжелый вы человек, Самохин, - вздохнул Капустин. - Ладно, сейчас дам машину. Сколько вам нужно времени?
- С час. Плохо, что в Москве будем ночью. Не могли приехать раньше?
- Ну вы и тип! - покачал головой Капустин. - Выезжая во Владимир, я знал только о портрете, вас еще нужно было найти, а это тоже время.
- Какой есть, - поднялся со стула Алексей. - Вас бы на мое место. Здесь сами дела уладите? Хорошо, тогда давайте машину.
К дому подъехали на сто десятом ЗИСе. Кроме шофера, в нем сидели еще два офицера ГБ.
- Значит, так! - сказал он дернувшимся следом за ним офицерам. - Стоять возле калитки и в дом не входить. Были бы вы в гражданском, куда ни шло, а то хозяйку сейчас напугаете до смерти. Тебя как зовут? Михаил? Вот ты и пойдешь со мной, поможешь с вещами.
Забрав шофера и оставив возле машины недовольных офицеров, он вошел в дом и сказал встретившей его в прихожей хозяйке:
- Съезжаем мы от вас, Ангелина Васильевна! Ничего не поделаешь - вызывают в Москву!
- Лида, нас ждет машина, - сказал он стоявшей за мольбертом жене. - Уезжаем в Москву. Я начинаю собирать вещи, а ты успокой хозяйку. И вот еще что... Если начнет сильно убиваться, спроси, согласна ли будет переехать к нам. Конечно, это при условии, что будет такая возможность. Все поняла? Поговорим потом, а то сейчас сюда примчится толпа офицеров, и тогда Ангелине уж точно будет конец.
Он отдал шоферу два чемодана с летними вещами и бельем, которые они не открывали, а сам стал собирать саквояж. Когда затянул ремни, возвратился шофер и пришла вся заплаканная жена.
- Ты-то чего ревешь? Лида, сейчас Миша отнесет саквояж, а ты давай переодевайся в дорогу и собирай свои краски. Михаил, скажи, что нам нужно еще минут десять уложить вещи и переодеться. Последний чемодан я как-нибудь донесу сам.
- Она согласна, - сказала Лида, вытирая лицо. - Мы ее действительно возьмем?
- Если будет куда и позволит наше положение. Малыш, шевелись быстрее! Нам еще часов пять ехать. Давай уложу кисти и краски. Картину вместе с мольбертом положим отдельно. Так, я все забираю, иду к машине и жду тебя.
Его появление сопровождающие встретили с видимым облегчением. Уже хорошо. Значит, не арест, иначе хрен бы кто его слушал. Он положил в багажник последний чемодан, а сверху пристроил мольберт с холстом.
- Нечего вам мерзнуть, - сказал он офицерам. - Садимся в машину и ждем. Сейчас выйдет жена, и поедем.
Через несколько минут Лида вышла, но не одна, ее провожала плачущая хозяйка. У калитки девушка ее поцеловала и выбежала на улицу.
- Садись, - сказал ей открывший дверцу Алексей. - Ну же! Все, поехали.
Когда подъехали к горотделу милиции, в их машину сел Капустин.
- Прекрасно выглядите, - сделал он комплимент Лиде. - Михаил, поезжай за головной машиной. Алексей, могу вас обрадовать: в милиции вы больше не служите. Надеюсь, настоящие документы сохранили? Если хотите, можно восстановить вашу работу в министерстве.
- Там будет видно, - неприязненно ответил Самохин.
Появление Капустина опять круто меняло их жизнь, а к худу или к добру эти перемены, еще предстояло выяснить. Он сохранил самообладание, хотя прекрасно понимал, насколько мало от него сейчас что-либо зависело. Ни о каких условиях с его стороны речи не шло. Стоит им взяться за Лиду, и он сделает все, что потребуют. Ладно, они еще поборются.
- Куда мы едем? - спросил он Капустина. - То, что в Москву, понятно. Куда вы нас определите?
- Переночуете в гостинице ЦК, а где вам жить потом, решать буду уже не я.
