— Приказали отдать вам. Здесь новые паспортные данные семьи Самохиных. Новая их фамилия — Володины. Возраст немного уменьшили, особенно у жены Алексея. Сейчас запущен их поиск по прописке. Должны уложиться в неделю, но, скорее всего, найдем раньше. Теперь по нашей работе. Что именно нужно искать?
— Несколько книг, — ответил Капустин. — Содержание их неизвестно, и вам с ним знакомиться нежелательно. Помимо книг, могут быть и записи. Все это где‑то спрятано.
— Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что, — резюмировал Вехлин. — Ну что же, будем искать. Кто их прятал, сам хозяин или кто‑то другой?
— Или Сталин, или Берия вскоре после его смерти. Так что начинать нужно с комнат, которые занимал Сталин.
— Маловато нас для такой работы, — откровенно предупредил Вехлин. — Площадь поисков очень большая, поэтому на быстрые результаты не рассчитывайте.
Первый день прошел безрезультатно, а на второй за деревянной облицовочной панелью в кабинете обнаружили связанную кипу исписанных листов. Часть записей была сделана рукой Сталина, остальное, судя по образцу почерка, писал Алексей Самохин.
— Сталин писал вопросы, Самохин на них отвечал, — докладывал Кузнецову Капустин. — Кроме того, есть записи, где Алексей комментировал отдельные события, делая ссылки на книги и номера страниц. Есть еще два листа с объяснением слов. Все слова пронумерованы и начинаются с трехсотого. Остальные листы отсутствуют. Книг пока не нашли, но там работы самое малое на неделю. Скорее, мы раньше найдем Самохиных, чем книги.
На следующий день позвонили из Третьяковки. В музей прислали картину с автографом, идентичным тому, который приводился в «Правде». Имя и отчество художницы совпадали, не совпадала фамилия, но директор Владимирской картинной галереи решил, что ее просто перепутал кто‑то из его работников.
— Нашли, — сообщил по телефону Капустин. — Они во Владимире. Оттуда прислали портрет Берии с автографом Самохиной. Я сейчас в музее. Интересная, надо сказать, картина. Сегодня уже поздно, а завтра с утра возьму людей и отправлюсь туда.
Рабочий день подходил к концу, когда Алексея нашел дежурный и приказал срочно явиться к полковнику. В кабинете вместо начальства сидел улыбающийся Капустин.
— Что же это вы, Алексей Николаевич, доставляете столько хлопот? — спросил он невозмутимо смотревшего на него Самохина. — Знали бы вы, сколько мне пришлось побегать! Теперь с вас коньяк!
— Надеюсь, не ящик, — сказал Алексей. — Я с вашего позволения сяду. Как нас нашли?
— По портрету Берии, — пояснил Капустин. — Ваша жена теперь известна на весь Союз. У нее даже в Третьяковской галерее своя экспозиция.
— Умно, — признал Алексей.
— Спасибо, — поклонился Капустин. — Но и без этого вам оставалось недолго бегать. За поиски взялось министерство, а ваши документы они делали сами.
— Что же случилось, если они на это пошли? — поинтересовался Алексей.
— Прямой приказ Вознесенского. Они могли вас прикрыть от меня, если бы я действовал по своей инициативе, но не от первых лиц.
— Сами виноваты, — сказал ему Алексей. — Помниться, я вас спрашивал, кто за вами стоит, но ответа так и не получил. И чего вы хотите сейчас?
— Я должен привезти вас в Москву, разумеется, вместе с женой. У вас есть какие‑нибудь сведения о книгах или микропленки?
— Все‑таки раскопали. Раз спрашиваете, значит, сами книг не нашли. Кого кололи, Старостина? Надеюсь, без применения крайних мер?
— За кого вы нас принимаете? — изобразил обиду Капустин. — Он упирался до тех пор, пока не узнал, что мы говорили с Василием Сталиным. Потом рассказал все, что знал. Вы не ответили на мой вопрос.
— А вы — на мой. На кого работаете? Раз, по вашим словам, к работе подключили председателя Совмина, это должен быть Кузнецов. Я прав?
— Правы, — кивнул Капустин.
— Вот с ним я и буду разговаривать. И не стоит мне напоминать мое место, подумайте лучше о своем. Не все государственные тайны полезны для здоровья.
— А вы сами?
— Послушайте меня, Яков Федорович! Я к этим тайнам не рвался и не упрашивал делать меня их носителем! С каким удовольствием мы с Лидой все сбросили бы со своих плеч!
— И кто же вам не дает их со своих плеч сбросить? Хотите, подставлю свои?
— Сейчас это бесполезный разговор. Выход на книги у меня есть, но об этом я буду разговаривать либо с Кузнецовым, либо с Вознесенским, а лучше сразу с обоими. У вас с собой есть машина?
— У меня с собой три машины. Мы сюда из Москвы ехали своим транспортом.
— Вот и дайте мне одну. Надо съездить за женой и забрать вещи. Если хотите, можете ехать со мной. Всем эскортом туда являться не стоит: уж больно будет смахивать на арест.
— Тяжелый вы человек, Самохин, — вздохнул Капустин. — Ладно, сейчас дам машину. Сколько вам нужно времени?
— С час. Плохо, что в Москве будем ночью. Не могли приехать раньше?
— Ну вы и тип! — покачал головой Капустин. — Выезжая во Владимир, я знал только о портрете, вас еще нужно было найти, а это тоже время.
— Какой есть, — поднялся со стула Алексей. — Вас бы на мое место. Здесь сами уладите дела? Хорошо, тогда давайте машину.
