— Вам не показалось, Алексей Александрович. Советский Союз в конце века распался на союзные республики, в которых был реставрирован капиталистический строй. Одновременно прекратили существовать социалистические режимы во всех странах Восточной Европы. Строил коммунизм только Китай, но он у них был очень специфический.
— А в чем причина такого распада?
— Крах экономики, вызванный действиями одного из генеральных секретарей, многочисленными ошибками других и непомерными расходами на оборону, которые нас заставили нести. Но этот вариант будущего уже начал меняться. Умер Хрущев, который должен был стать этим секретарем, и очищены руководящие органы партии.
— Значит, смертью Хрущева мы обязаны вам?
— Мне вы обязаны жизнью! — сказал Алексей. — И вы, и Вознесенский. Вас обоих в моей реальности расстреляли после смерти Жданова в рамках так называемого Ленинградского дела в пятидесятом году. А перед этим в течение года пытали и допрашивали. Все было сфабриковано Маленковым и Хрущевым, и, кроме вас, пострадали сотни партийных работников. Сталину подсунули сфабрикованные доказательства вашей вины. Почему он не разобрался и не стал вмешиваться, я не знаю. В книгах об этом ничего не было.
— И что было после развала? — спросил слегка побледневший Кузнецов.
— Распад Союза вызвал разрыв связей между тысячами предприятий, что еще больше усугубило экономический кризис. Ну и Запад нас своим вниманием не обделил. Кроме того, все почему‑то сразу забыли о братстве народов. У нас хорошие отношения остались разве что с белорусами. Не буду я вам об этом рассказывать, потом почитаете сами. Скажу только, что после страшных невзгод и невиданного ограбления народа началось восстановление экономической и военной мощи, но прежнего уровня мы так и не достигли.
— Теперь от мировых проблем давайте перейдем к вам. Кто вы?
— Посланцы бога, — улыбнулся Алексей. — Что, не верите? Я тоже не верил ни в бога, ни в черта. В черта я и сейчас не верю, а в отсутствии бога уже сомневаюсь.
— И что дает основание для таких сомнений?
— Путешествия во времени в прошлое принципиально невозможны. Это вывод не современной науки, а той, которая будет через сто лет. И молодость людям возвращать так и не научились.
— А вам, значит, вернули?
— Нас, Алексей Александрович, не только сделали моложе на пятнадцать лет, нам, похоже, вообще убрали старение.
— Это как? — не понял Кузнецов.
— С тех пор, как мы стали молодыми, прошло больше года. В нашем возрасте за год люди заметно меняются. Так вот, у нас этих изменений нет.
— И для чего это по–вашему было сделано? — спросил Кузнецов.
— Я могу только строить предположения, — сказал Алексей. — Судя по тому, что с нами происходит, кто‑то не хочет, чтобы итогом развития человечества стали его гибель или вырождение. Сам он по каким‑то причинам действовать или не хочет, или не может, поэтому использует нас. Помимо перемещения во времени и молодости, была и помощь другого рода. Нам необыкновенно везло на участливых людей. Похоже, что эта сила их мягко подталкивала проявлять к нам сочувствие и оказывать помощь. Да и мне самому иной раз приходили в голову мысли, скорее всего, навязанные свыше.
— Примеры привести можете?
— В самом начале мне нужно было добраться до Москвы и где‑то переночевать. Документов не было никаких, а одет я был в костюм получше вашего. Представили такого типа, бегущего поздно вечером по обочине дороги в Москву? Возле меня тормознула машина с военными, которые без разговоров подвезли до города, а один из офицеров отдал ключи от своей квартиры, чтобы я мог переночевать. Пусть он хороший человек, а в квартире давно не было ничего ценного, все равно поступок нехарактерный. Когда меня забросило в будущее, большую помощь оказал один историк. Он скептически отнесся к моему рассказу, но тем не менее помог, причем дал мне не только информацию, которую я у него просил, но и книги по вашему времени. У меня не было никаких оснований считать, что вернусь обратно в прошлое, но меня словно кто‑то подталкивал под руку, заставляя изучать историю и готовить микрофильмы с книг.
— Что‑то я не понял, — сказал Кузнецов. — О каком будущем вы говорите?
— Об этом я еще не рассказывал. Я сам жил еще в Советском Союзе и был перенесен из семьдесят восьмого года в две тысячи шестьдесят пятый. Там уже узнал и о развале Союза, и обо всем, что было дальше. И фильмы смотрел, и в книгах об этом читал. А Лида сама из того времени. Мы там поженились и с тех пор вместе.
— Кем вы были в своем времени? — спросил Кузнецов.
— Я был офицером Главного разведывательного управления Генерального штаба, а Лида — дочерью одного из крупных промышленников. По настоянию отца окончила Промышленный университет и пару лет проработала директором одного из его заводов. Потом бросила.
— Почему?
— Я была у отца единственным ребенком, — пояснила Лида, — а ему надо было кому‑то все оставлять. Мужа у меня не было, детей — тоже, оставалась я сама. Но это не мое, хоть работала вроде неплохо. Я хотела рисовать, но в мое время это уже никому не было нужно.
