— Реактор у них потянул на три миллиона, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Следующий будут делать мощнее. А с европейцами поделятся, это и к бабке ходить не надо. Ради того чтобы грохнуть наш газовый бизнес и оторвать от трубы Западную Европу, можно и союзникам помочь. Только без газа они все равно еще лет десять не обойдутся, а потом перекроем трубы. Газ и самим пригодится. Ты сегодняшнюю газету читала?
— Не буду я ее читать, — сказала Лида. — Вон она на столике лежит, можешь взять. Там же и вчерашняя, которую ты тоже не смотрел. Только, прежде чем браться за газеты, рассказал бы хоть, как у вас идут дела, а то ты в последнее время стал неразговорчивый. Будто и нет в доме мужа.
— Надоело мне все, Лидочка! — сказал он жене. — Покупаем продовольствие, роем землю, как кроты, и все прячем. Дело давно запущено и делается фактически без моего участия. Так, вожу рукой. Подземные производства сейчас строят другие, и слава богу! Мне и грибы уже давно в печенках сидят! А производство БВК из нефти отдали Комитету по кормам. Со следующего года начнем заниматься хлореллой, но кому поручат, пока не ясно.
— И это говорит мой муж! — делано возмутилась Лида. — Знаешь, как тебя называют в министерстве?
— Знаю! — буркнул он. — Вечный Алекс. Ну и что? Знаешь, как уже надоел этот грим?
— Мне, что ли, поплакаться? — рассердилась Лида, бросая работу. — Ты думаешь, мне ничего не надоело? Регулярно закрашивать несуществующую седину, делать морщины и председательствовать в Союзе Художников! Некрологи эти бесконечные! В последнее время я себя даже за кисти заставляю браться! И я все это терплю из‑за тебя и твоего дурацкого бога, который лишил меня радости быть матерью! Зачем мне вечная молодость, которую приходится скрывать от людей, если за нее нужно платить такую цену? Я хотела взять ребенка из детского дома! Напомнить, что ты мне тогда сказал? Ты остался молод телом, но ведешь себя, как старый дед! Когда мы с тобой были близки в последний раз? Или тебе и постельная работа уже надоела? Конечно! Столько телодвижений и без малейшего результата. А то, что мне нужно твое тепло и хоть капелька радости, уже не в счет? Ты мне когда‑то говорил, что любовь ко мне придает тебе силы. Сейчас ты жалуешься на то, что этих сил у тебя больше нет! Значит, нет и любви?
— Что ты такое говоришь! — Алексей вскочил и обнял дернувшуюся жену. — Прости дурака! Как любил, так и люблю, но мне стало казаться, что ты меня сторонишься. И еще чувство вины…
— Точно дурак! — она уткнулась ему в грудь и неожиданно сказала то, что говорить не собиралась. — Леша, Старостин умер. Мне Галя звонила три дня назад, когда ты был в командировке. Обширный инфаркт. Его уже похоронили. Не хотела тебя расстраивать…
— Ладно, — он погладил ее волосы. — Я уже к этому стал привыкать. Пройдет еще лет десять, и не останется никого из тех, с кем я начинал, а нам тогда никакой грим не поможет. Хотя многие уже просто привыкли, что руководство приходит и уходит, а Самохины остаются.
— Недавно видела Кузнецова, — сказала Лида. — Старенький стал и ходит с палочкой. Ему год назад исполнилось восемьдесят. Еще пошутил, что его стараниями тебя все председатели Совмина передают своим преемникам, как символ власти.
— Не меня, а книги, — невесело усмехнулся Алексей. — Раньше они были при мне, а теперь я при них. И министерство на меня спихнули после того как похоронили трех министров, наверное, для того чтобы больше не тратиться на похороны. Я тебе тоже не хотел кое о чем говорить, чтобы не расстраивать. Еще это испортило настроение. Мне сообщили, что нами всерьез заинтересовались на Западе. Информация пришла от англичан, но где англичане, там и американцы. Так что и мне, и тебе увеличивают охрану.
— Да, это паршиво, — согласилась Лида. — Мне и одного телохранителя было выше крыши, тем более что и шофер вооружен. Что этих сволочей привлекло, наш возраст?
— Наверное, — сказал Алексей. — Да и о моем особом положении в правительстве слишком многим известно, хотя причин этого никто, кроме первых лиц, не знает.
— У меня и так почти не было настроения работать, а теперь оно пропало окончательно, — сказала Лида, откладывая кисти. — Сейчас недельное обозрение новостей. Иди включать телевизор. Посижу с тобой и посмотрю, что делается в мире.
Они прошли в гостиную, где Алексей включил телевизор и пододвинул для жены второе кресло.
— Американцы вчера запустили очередной пилотируемый корабль к своей станции, — сказала она мужу. — Пока не началось обозрение, скажи, что там с нашими кораблями. Уже два года никуда не летаем.
— И пока не полетим, — ответил он. — Спутники для разведки, связи и метеорологов запускаем, а пилотируемые полеты — это слишком дорогое удовольствие, которое почти не дает отдачи. Вот закончим с ядерным двигателем, тогда можно будет летать, а химия — это несерьезно.
— И сколько вам с ним еще возиться? — с иронией спросила Лида. — Даже до взрыва никаких подвижек с этим не было. Только слабые реакторы для плазменных двигателей.
