— Приветствую, ваше превосходительство! — сказал он, шевеля губами не в такт произносимым словам. — Прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора.
— Приветствую вас, господин Сатоми Морисима, — поклонился в ответ Алексей. — Ваша программа переводит и мой разговор? Или мне включить свою?
— Вы говорите на хорошем японском, — слегка улыбнулся премьер–министр. — Если позволите, чтобы вас не задерживать, я бы хотел перейти к делу. Мы знаем, что к катастрофе вы подготовились лучше всех и даже хотите принять к себе часть беженцев. У нас к вам деловое предложение. Вы можете принять восемь миллионов наших детей? Прошу вас не спешить говорить «нет». Дети будут в возрасте от пяти до десяти лет. Едят они не много, не много доставят и беспокойства. На каждых пятьдесят малышей мы отдаем одну девушку, которая будет за ними ухаживать. В оплату мы можем отдать вам любые технологии и много уникального оборудования. И уцелевшие никогда не потребуют своих детей обратно. Мы предпринимаем большие усилия для спасения населения, но всех спасти не сможем, а детям придется труднее всего.
— Мы вам поможем, — ответил ему Алексей. — Только детей вам самим придется доставлять во Владивосток, а мы их оттуда эвакуируем. Тянуть с этим не стоит, так как мы ожидаем осложнений с Китаем. Да, с оборудованием можете не спешить, а информацию по технологиям передадите по каналу, который вам предоставят.
— Не ожидала я от них такого! — сказала Лида, когда Алексей вечером рассказал ей о договоре с японцами. — Ты европейцам сам предложил, и, наверное, откажутся, а эти…
— Потому что в Европе полно придурков! — охарактеризовал Европу муж. — Они еще не до конца осознали всю серьезность положения, а когда осознают, поезд уже уйдет. Да и не смогут они ни о чем договориться, перемрут вместе с детьми. А японцам сейчас не позавидуешь. Их острова и пятидесяти миллионов не прокормят, а населения почти в три раза больше. Море, которым тоже кормились, сейчас почти ничего не даст, а купить ничего не получится. И еще эта их Фудзи начала плеваться огнем. К соседям тоже не сунешься — не те у них соседи, и кислотой сверху поливает. Но в отличие от европейцев, это правильный народ. И организованный, и дети для них — это высшая ценность, а мы им даем жизнь. И не только им, они нам под шумок сплавляют сто шестьдесят тысяч своих девчат.
— И ты их берешь. А как же бразильцы?
— У нас, малыш, хватит места и для бразильцев. В крайнем случае возьмем меньше американцев или негров из Европы. Хотя это я сказал, не подумав: у вас от белых европейцев было больше неприятностей. Понимаешь в чем дело… мы ведь можем взять и сто миллионов, и двести. Сейчас у нас всего вдосталь и так будет еще долго. Хлореллу будем добавлять в пищу только через пару лет, когда съедим текущие запасы и начнем раскупоривать свои склады в мерзлоте. Сейчас запланировано только строительство подземных теплиц, чтобы обеспечить овощами и зеленью сначала детей, а потом и всех остальных. Но если брать людей со стороны больше, чем планировалось, придется их же бросать на строительство грибных комбинатов и производство хлореллы. Опять нужны будут теплицы, и не помешает построить десяток реакторов и дополнительную жилплощадь. Все это решаемо, но!
— Что «но»? — спросила Лида.
— Но мы этого делать не будем. Мы не можем сильно размешивать свой народ чужими, ни к чему хорошему это не приведет. Сто миллионов — это потолок, и чем больше среди них будет детей, тем лучше. Русский — это не столько национальность, сколько состояние духа. Язык, культура и образ мысли! Мы этих японских ребятишек в казармах держать не будем, а раздадим по русским семьям. Там они быстро освоят язык и пойдут в школу, где через несколько лет ничем, кроме внешности, от своих сверстников отличаться не будут. А женщины — это те же дети. Выйдут эти японки замуж и через несколько лет будут тараторить по–русски и делать все, что скажут их мужчины. В этом они еще лучше наших.
— Я тебя давно последний раз лупила?
— Не пихайся, малыш, у тебя локти острые! Шуток не понимаешь.
— Думаешь, многие возьмут?
— Ты газету внимательно читала? Вижу, что поняла. Если у женщины уже есть ребенок, но она не хочет вести скромный образ жизни, то обязана каждый раз перед этим делом принимать таблетку. Рождение ребенка будет наказываться. Средство безвредное и абсолютно надежное. Удовольствие не гарантируется, а вот отсутствие последствий — вполне.
— Ты сегодня за вечер уже дважды пошутил! Что у нас сдохло в лесу?
— Больше не буду. Я к чему веду разговор? Многие женщины хотят малышей, а если нельзя иметь своих, разберут чужих. Да и жалостливый у нас народ, а дети потребуют от них только времени и любви, все остальное им даст государство. А женщин, у которых в общей сложности три ребенка или больше к работе привлекать не будем. Мало того, мы им будем на счет начислять деньги. Так что детей разберут, еще и в очередь будут становиться. Подожди, кто‑то вызывает через комм.
Звонил министр иностранных дел.
