В Николаевске существует библиотека, довольно обширная и постепенно пополняющаяся, и собрание, хотя не очень большое, но очень уютное, удобное и хорошо убранное; а главное, оно служит не только для украшения города, как в большинстве городов, а и действительно местом сбора.
Город показался мне оживленным, не сонным, вероятно, вследствие присутствия всей эскадры. В порту тоже неумолкаемо идет работа, а это тоже придает много жизни. В порту имеется хорошее механическое заведение, небольшая линейная и т. п., но по неимению дока капитальные починки судов не могут быть сделаны в Николаевске, и суда принуждены ходить за этим в Шанхай или Нагасаки. Наконец, на случай пожара есть и паровая машина больших размеров, конечно, очень полезная на случай пожара в порту, но едва ли применимая в городе, где проезд по улицам между пней будет невозможен.
Вот и все, что я вынес из беглого осмотра Николаевска — говорить об общественной жизни, конечно, невозможно, пробыв там немного времени. Через четыре дня мы снова быстро неслись назад. Пароход уносил нас вверх со скоростью около 13 верст в час, и скоро Николаевск с его дождями, туманами и холодом остался позади нас. Дождь и отчасти холод преследовали нас до Хабаровки; как говорили крестьяне в деревнях, в это время они были повсеместны, с тою только разницей, что нигде по сию сторону хребта не было этой насквозь прохватывающей сырости и нигде термометр не опускался до +4°R около полудня, как это было в Николаевске и его окрестностях.
Современная летопись. 1864. № 34. С. 6–8.
Ст[аница] Михайло-Семеновская, 20 июля 1864 г.
Из Хабаровки мы отправились вверх по реке Уссури, принесшей, как вам известно, свои воды в Амур с юга и судоходной для пароходов, сидящих не более 3 фут, на протяжении около 400 верст.
Уссури течет почти по меридиану, закрытая с востока и запада горами и открытая к югу, она всех поражала сибирских пришельцев своею южною растительностью, своим теплым, не сибирским климатом, красотой своих лесов, плодородием почвы; оттого беспрестанно слышатся отзывы о долине этой реки, как об сибирском Эльдорадо. Между тем, несмотря на это и на то, что часть переселенцев уже пятый год живет на Уссури, всех их казна принуждена кормить до настоящего времени. Не разрушая вопроса о причинах этого явления, так как плаванье мое взад и вперед по Уссури совершалось слишком быстро и на берегу я был всего в восьми или девяти станицах, я все-таки постараюсь привести несколько заметок, которые, впрочем, разве только в общем собрании всех фактов могут послужить для разъяснения дела.
По Уссури расположен уссурийский пеший казачий батальон, составившийся частью из забайкальских казаков, частью из «вновь переселенных» (сынков, бузуев, гольтепаков тоже). Казаки были взяты большею частью из мест, где они уже привыкли пахать и сеять, а какие хлебопашцы «сынки», это вы знаете из моих предыдущих писем[94]
