Он мирно спит, не дрогнет очерк век;О, если б это был покой навек!Он спит… Но кто глядит на этот сон?Враги ушли, друзей утратил он.То не спустился ль ангел с высоты?Нет: женщины небесные черты!В руке лампада, но заслоненаОна рукой, чтоб не согнала снаС его на муку обреченных глаз,Что, раз открывшись, вновь уснут сейчас.Глубокий взор и губы цвета роз,Блеск жемчуга в изгибах черных кос,Легчайший стан и стройность белых ног,Что лишь со снегом ты сравнить бы мог…Как женщине пройти средь янычар?Но нет преград, коль в сердце юный жарИ жалость кличут, — как тебя, Гюльнар!Ей не спалось: пока паша дремалИ о пирате пленном бормотал,Она с него кольцо-тамгу[18] сняла,Что, забавляясь, много раз брала,И с ним прошла чрез полусонный рядТамге повиновавшихся солдат.Устали те от боя и тревог:Пирату всяк завидовать бы могУснувшему; иззябши, у воротОни лежат; никто не стережет:На миг привстали посмотреть кольцоИ, без вопросов, клонят вновь лицо.<p>XIII</p>Она дивилась: «Как он мирно спит!А кто-то плачет от его обидИли о нем. И мне тревожно здесь;Иль колдовством он стал мне дорог весь?Да, он мне спас и жизнь и больше: честь,От нас от всех успев позор отвесть.Но поздно думать… Тише… Дрогнул сон…Как тяжко дышит! О, проснулся он!»Поднялся Конрад, ослепленный вдруг,С недоуменьем он глядит вокруг;Он шевельнул рукой — железный звонЕго уверил, что пред ним не сон.«Коль здесь не призрак, то тюремщик мойНеотразимой блещет красотой!»«Меня, пират, не знаешь ты. ТвояДобром не так богата жизнь, и яОдна из тех, кого ты в страшный часИ от огня и от насилья спас.Не знаю я, что мне в тебе, пират.Но я не враг: не пытки ищет взгляд».«Ты добрая. Когда меня казнят,Твой только взор восторгом не блеснет.Что ж: побежден, я гибну в свой черед.Их и твою любезность я ценю,Коль исповедь к такой красе склоню!»Как странно! Миг отчаянья согретШутливостью! В ней облегченья нет,Не отменить ей роковой исход;В улыбке — боль, и все ж она цветет!Не мало мудрых было до сих пор,Кто с шуткою ложились под топор!Но горек и насильствен это смех.Хоть и обманет, кроме жертвы, всех.Что б Конрад ни испытывал, — леглоВеселое безумье на чело,Его разгладив; голос так звучал,Как если б напоследок счастье звал.То было не по нем: так редко онБыл не задумчив иль не разъярен.<p>XIV</p>«Ты осужден, корсар, но я пашойМогу владеть, когда он слаб душой.Ты должен жить, — хочу тебя спасти,Но поздно, трудно: слаб ты, чтоб уйти.Пока одно берусь устроить я:Чтоб казнь была отложена твоя;Просить о жизни можно не сейчас,А всякий риск двоих погубит нас».
