«Я б не рискнул; душа закаленаИль пала так, что бездна не страшна.Что звать опасность, что меня манитьБежать от тех, кого мне не сломить?Ужель как трус (коль победить не мог)Бегу один, а весь отряд полег?Но есть любовь… душа горит; слезаВ ответ слезе туманит мне глаза.Привязанностей мало дал мне рок;То были: судно, меч, она и бог.Забыл я бога, бросил он меня:Паша свершает суд его, казня.Мольбой не оскверню его престол,Как трус, что голос в ужасе обрел;Я жив, дышу, мне жребий не тяжел!Меч отдала врагу моя рука,Не стоившая верного клинка.Мой бриг потоплен. Но моя любовь!..Лишь за нее могу молиться вновь!Лишь для нее хотел я жить — и вотЕй сердце гибель друга разобьетИ красоту сотрет… Когда б не тыЯ не встречал ей равной красоты!»«Ты любишь?.. Это безразлично мне…Теперь, потом ли… Я ведь в стороне…Но все же… любишь! Счастливы сердца,Что преданы друг другу до конца,Что не томятся тайной пустотойБесплодных грез, как я в тиши ночной!»«Ужель его не любишь ты, Гюльнар,Кому тебя вернул я сквозь пожар?»«Любить пашу свирепого? О нет!Душа мертва, хоть силилась ответВ себе найти на страсть его… давно…Увы! Любить свободным лишь дано!Ведь я раба, — пусть первая из всех,Счастливой я кажусь среди утех!Вопрос: „Ты любишь?“ — колет, как стилет;Я вся горю, не смея крикнуть „нет!“О! тяжко эту нежность выноситьИ в сердце отвращение гасить,Но горше думать, что не он — другойПо праву б мог владеть моей душой.Возьмет он руку — я не отниму,Но кровь не хлынет к сердцу моему;Отпустит — вяло упадет рука:Коль нет любви — и злоба далека.Целуя, губ он не согреет мне,А вспомнив, корчусь я наедине!Когда б любовь я знала, может быть,Я ненависть могла бы ощутить,А так — все пусто: он уйдет — не жаль.С ним рядом я — а мысль несется вдаль.Боюсь раздумья: ведь во мне оноЛишь отвращенье закрепить должно.Я не женой паши, хоть я горда,Рабыней быть хотела б навсегда.О, если бы его любовь прошла,И, брошена, я б вольною была!Еще вчера я так желать могла.Теперь же с ним хочу быть нежной я,Но лишь затем, чтоб спала цепь твоя,Чтоб жизнь тебе за жизнь мою вернуть,Чтобы открыть тебе к любимой путь,К любви, какой моя не знает грудь.Прощай: рассвет. Хоть дорого плачуНе будешь нынче отдан палачу!»<p>XV</p>Его ладони к сердцу поднеся,Звеня цепями, побледнела всяИ, как чудесный сон, исчезла с глаз.Вновь он один? Была ль она сейчас?Кто светлый перл к его цепям принес?Да, то была святейшая из слезИз чистых копей Жалости святой,Шлифованная божеской рукой!
