О, как опасна, как страшна для насПорой слеза из кротких женских глаз!Оружье слабых, все ж она грозит:Для женщины и меч она и щит;Прочь! Доблесть никнет, меркнет мысль, когдаВ слезах к нам сходит женская беда!Кем сгублен мир, кем посрамлен герой?Лишь Клеопатры кроткою слезой.Но триумвиру слабость мы простим:[19]Пришлось не землю — рай терять иным,Вступая с сатаною в договор,Чтоб лишь прелестный прояснился взор!<p>XVI</p>Встает заря, бросая нежный светНа гордый лоб, — но в ней надежды нет.Кем к вечеру он станет? Мертвецом;И будет ворон траурным крыломНад ним махать, незрим для мертвых глаз;И солнце сядет, и в вечерний часПадет роса отрадна для всегоЖивого, но — увы! — не для него!<p>ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ</p>
Come vedi — ancor non m'abbandona.
Dante. Inferno, v. 105.[20]<p>I</p>Пышней, чем утром, вдоль Морейских гряд[21]Лениво сходит солнце на закат;Не тускло, как на Севере, оно:Полнеба чистым блеском зажжено;Янтарный луч слетает на залив,Отливы волн зеленых озлатив,И озаряет древний мыс Эгин[22]Прощальною улыбкой властелин;Своей стране любовно льет он свет,Хоть алтарей ему давно там нет.С гор тени сходят, вьются вдоль долин,Твой рейд целуя, славный Саламин!Их синий свод, скрывая небосклон,От взоров бога пурпуром зажжен,А вдоль вершин веселый бег конейРоняет отблеск, радуги нежней,Пока, минув Дельфийскую скалу,[23]Бог не отыдет на покой, во мглу.Так и Сократ в бледнеющий просторБросал — Афины! — свой предсмертный взор,[24]А лучшие твои сыны с тоскойВстречали мрак, венчавший путь земнойСтрадальца. — Нет, о нет: еще горятХребты и медлит благостный закат!Но смертной мукой затемненный взорНе видит блеска и волшебных гор:Как будто Феб скрыл тьмою небосклон,Край, где вовек бровей не хмурил он.Лишь он ушел, за Кифероном,[25] в ночь,Был выпит яд, и дух умчался прочь,Тот, что презрел и бегство и боязнь,И, как никто, и жил и встретил казнь!С вершин Гимета[26] озаряя дол,Царица ночи всходит на престол;Не с темной дымкой, вестницею бурь,Лик беспорочно осиял лазурь.Блестят колонны, тень бросая вниз,Мерцает лунным отблеском карниз,И, знак богини, тонкий серп ушелНад минаретом в зыбкий ореол.Вдали темнеют заросли олив,Нить кроткого Кефиса[27] осенив;К мечети льнет унылый кипарис,Блестит киоска[28] многоцветный фриз,И в скорбной думе пальма гнется там,Где поднялся Тезея древний храм.[29]Игра тонов, блеск, сумрак — все влечет,И равнодушно лишь глупец пройдет.
