Потеряв дар речи, с лицом, искаженным от злобы, угнавший чужой фрегат Эдвард Лоу выслушал ироническое приветствие человека, который расстроил все его планы.
— Сэр, вы создали много лишних проблем, мне пришлось гоняться за вами, преодолевать многие мили. Должен довести до вашего сведения, что выбор невелик. Либо возместить деньгами, либо вернуть корабль. Позвольте поинтересоваться, на что вы надеялись, совершая столь дерзкий побег?
— Почему я так поступил, моё дело. Вам ни к чему это знать! Мне нет никакого смысла поступать, как вы предлагаете. Вскоре власть губернатора Ямайки не будет стоить и гроша.
— Не мне судить о стоимости власти, мистер Лоу, хотя я вполне разделяю вашу очевидную неприязнь к упомянутому вельможе. Я был нанят заставить вас возвратить то, что задолжали, а не рассуждать о…
Дальнейшее свершилось очень быстро.
Издав нечленораздельный вопль бешенства, Лоу выхватил шпагу и бросился на меня, Но ударить не успел. Раздался мушкетный выстрел, и высокий человек в серебряном камзоле, словно ударившись о стену, замер с занесённым клинком, а затем рухнул навзничь. В его глазах навеки застыло изумление, а его сердце, пронзённое пулей, мгновенно залило палубу кровью.
Клинки не успели скреститься, Лоу был сражён наповал точным попаданием. Не случайная, не шальная пуля его поразила, ведь рукопашного сражения за корабль как такового и не приключилось.
Мушкет с дымящимся стволом сжимал в руках Томас Хэнсон. Именно он тенью следовал за мной и, как выяснилось, стрелком был более чем отменным.
— Ты сомневаешься в моём умении фехтовать? — только и спросил я у Тома, вновь переводя взгляд на кровавое пятно, расползающееся на мёртвом теле Эдварда Лоу и вокруг него.
— Нет. Я просто стараюсь полагаться не только на благосклонность Фортуны. Уж больно она капризна, эта премиленькая леди.
И я не нашёлся, что сказать в ответ на это.
Так или иначе, задание ямайского губернатора можно было счесть выполненным.
Погода на глазах портилась, сгущавшиеся сумерки окутывали снасти и паруса, море затягивалось туманом. Капитаном «Морского волка» мы выбрали Бутена. Его опыт и отвага должны были послужить солидным подспорьем в управлении отличным кораблём. Взяв ещё с десяток проверенных людей с «Вегейра», ветеран перешёл на «Морской волк».
Матросы приводили в порядок корабли уже на ходу. Расправив паруса, новый дуэт отправился избранным курсом…
Наступила ночь. Том Хэнсон и Бьорн Снорри несли вахту, сменив меня и Ларса.
— Что будем делать с этой посудиной? Нам явно не хватает людей, — сказал Хэнсон Бьорну. Содержание этого разговора стало мне известно, когда мы с Томом позже беседовали на эту же тему.
— Хорошо бы подыскать и набрать ещё какое-то количество матросов, лучше норвежцев, шведов и датчан. Немало наших сородичей болтается по здешним островам без дела, а когда наберётся… и если наберётся… достаточное количество народу, мы вполне сможем попытаться стать наиболее грозной командой в Карибах. На то мы и скандинавы…
— Шутишь? — без улыбки спросил Том.
Бьорн, стоявший у штурвала, повернул к нему лицом свою косматую голову. В тусклом свете масляной лампы глаза норвежца сверкнули воистину по-волчьи, хотя и был он «медведь».
— Нет, — отрывисто бросил он. И добавил после паузы: — Кому, как не нам, праправнукам викингов?
И, глядя прямо по курсу, вполголоса затянул старинную скандинавскую песнь из Старшей Эдды. Хэнсон, даром что британец, понимал почти каждое слово саги. На то и потомок норманнов!
