— Но почему вы зовёте свой остров Спящим Драконом? — спросил я. И добавил, уточнив у Бьорна: — Ты правильно перевёл? Дракон?
Я, конечно, и сам знал, что слово «дрэг» означает именно дракона, но уж больно чудно его выговаривал жрец — «дреейхкаа», — и я на всякий случай справился у норвежца.
Бьорн заверил меня, что ошибка маловероятна. Примерно так же смягчали и тянули это слово древние старики в его родном северном краю.
В тот, самый первый день мы ещё не знали, разумеется, что жрец многое недоговаривал. И это неудивительно.
Кем мы были для обитателей Спящего Дракона в тот первый день прибытия? Такими же, по сути, как и все предыдущие, гости поневоле, непредсказуемыми незнакомцами. Вполне возможно, опасными.
Хотя у нас имелось решительное отличие. Из череды прошлых, в различной степени угрожавших благополучию островитян столкновений с посланцами внешнего мира наших людей тотчас выделил непреложный факт.
Многие из нас понимали язык туземцев, и более того, кто-то из нас мог даже разговаривать на наречии, подобном их языку. Хотя до полного взаимопонимания, установившегося позднее, в день первой встречи было ещё далеко, более чем далеко…
— Однако эти люди весьма напоминают европейцев своим внешним видом, — заметил я по-английски. — Том, мы здесь явно далеко не первые гости из-за моря.
— О чём я и говорил, — улыбнулся Хэнсон, всем своим видом излучая довольство.
Позднее мы, конечно, узнали, что английский, а также французский и испанский некоторые из островитян немного понимали. Всё же прошлых невольных гостей не всех до единого приходилось умерщвлять. Кое-кто из них вливался в племя и оставлял после себя память, какое-то наследие, отражавшееся в языке и повседневных обычаях. Дополняя главное наследие, давным-давно оставленное пришельцами с севера. Но об этом давнем судьбоносном влиянии мы тоже узнали не сразу…
— Бьорн, спроси его, давно ли здесь бывали гости, подобные нам, — попросил я нашего рулевого, и тот перевёл мой вопрос на старонорвежский. Я улавливал смысл многих слов и с грехом пополам понимал, что говорил жрец, но попытаться выговорить эти слова вслух не отважился бы.
Жрец ответил нам. На сей раз, и это позже подтвердилось, Тэйкеху не лукавил. Точнее, просто кое о чём умолчал до поры до времени, но в первый же день сообщил нам, что в племени из поколения в поколение передавалась легенда.
Она гласила, что на этом острове жили люди, которые верили, что мир оканчивается у горизонта. И тогда же по морю плавали посланцы богов, которые ведали истину, что мир продолжается там, за гранью, где купол небес соприкасается с водной равниной. Они бороздили неведомые волны, необозримый морской простор, вдали от родных берегов. И однажды нашли этот уединённый остров и высадились на него, чудом отыскав проход в бухту. Это и были предки нынешних обитателей острова. Сойдя на берег, посланцы богов смешались с островитянами и остались жить вместе с людьми. Потомки смешения тех посланцев с островитянами хранят великое сокровище, которое им оставили предки, передавая из поколения в поколение…
— Мы счастливы, что боги вспомнили о нас и вновь отправили своих посланцев, ведающих наш язык, имеющих такой же знакомый облик! — заключил жрец свой рассказ. — Завтра устроим праздник в вашу честь. Мы хотим достойно приветствовать вас и передать сокровище, поэтому необходимо подготовиться.
Я спрашивал островитянина о том, не доводилось ли кому-то из моряков оказываться на острове раньше нас и поневоле смешиваться с местным населением, а Тэйкеху воспринял мой вопрос буквально и поведал о людях, действительно подобных нам. В прямом смысле подобных. О тех, кто изъяснялся на скандинавских наречиях… Я не совсем понял суть легенды, возможно, Бьорн допустил огрехи при переводе. Но в любом случае наше прибытие для островитян явно не было чем-то обыкновенным. Мы для них выглядели долгожданными, не такими непрошеными, как другие пришлые.
Оставалось ждать и выяснять, чем это нам грозит или, наоборот, чем выгодно. И надеяться, что позднее удастся вызнать подробности о мореплавателях, подобных нам, которым некогда довелось «раздвинуть горизонты» островитян…
— Бьорн, скажи, что мы с благодарностью принимаем приглашение, но сейчас нам должно вернуться на борт и позаботиться о людях и кораблях.
Налетевший ветер наполнил воздух благоуханием цветов и неведомыми ароматами. Нас не задерживали, не уговаривали и не принуждали остаться. Лучше любого другого сторожа выход охраняло незнание безопасного фарватера между скалами.
Со временем мы обнаружили, что здесь оставалось немало следов от кораблей, выброшенных штормами на внешние берега острова. Каждая вещь шла в дело у бережливых, рачительных островитян. Этот остров был не так уж мал, но и не столь велик, чтобы пренебрегать «дарами моря». Целыми и невредимыми во внутреннюю бухту извне попали только наши корабли и… в далёком прошлом корабли тех «посланцев богов», о которых рассказал жрец. Людей, действительно подобных нам. Скандинавской внешностью и, главное, знанием языка.
