Вполне возможно, что этот день для дона Хулио Карлоса мог бы сразу бесславно окончиться на дне морском. Он слишком поздно заметил, как из-за мыса выдвинулся «Моллнир». Оказавшись между молотом и наковальней, злополучный капитан метался по квартердеку, отдавая самые противоречивые приказы. Его излишне вышколенные матросы сбились в кучу, как стадо баранов, толкаясь и мешая друг другу.
Фрегаты едва успели обменяться парой залпов, как вдруг удачный выстрел с «Вегейра» взорвал порох в бочонках, которые зачем-то сложили в груду на баке испанского парусника. Однако на воздух взлетела только половина «Святого Арчибальда», и то, что осталось, теперь беспомощно покачивалось на малой волне. По какой причине этот порох очутился на носу испанского фрегата, никто никогда не узнает, его храбрый, но бестолковый капитан приказал сдаться, когда увидел, что часть команды погибла, а от корабля осталась половина. И прежде чем оставшиеся в живых моряки смогли прийти в себя, пираты уже взяли ополовиненный фрегат на абордаж.
Дон Хулио Карлос никогда не был трусом и презирал подобных малодушных людей. Но сама мысль о рукопашной схватке непонятно с кем, в разваливающейся посудине, которая в любое мгновение могла камнем уйти на дно, показалась недостойной такому напыщенному, самоуверенному и горделивому человеку, каким был потомственный кастильский дворянин из рода Эстебанов-Бланкесов.
Тем временем на палубу ступил я, пиратский капитан собственной персоной, и быстро зашагал в направлении кастильца. Высокий, смуглый, с типичной испанской бородкой, храбрый, но глупый капитан быстро повернулся ко мне, положив руку на богато отделанный золотом эфес своей шпаги и высокомерно вздёрнув свой породистый подбородок.
Не тратя слов попусту, я сразу перешёл к делу.
— Не стоит геройствовать в вашем положении! — бросил я резко. — Ваш корабль сейчас утонет.
За моей спиной уже стояли несколько человек с пистолетами и абордажными саблями, и дон Хулио мгновенно оценил обстановку. Он разжал пальцы, выпустил эфес шпаги, и клинок мягко скользнул обратно в ножны. Я улыбнулся и протянул к шпаге руку.
— Не возражаете, капитан? — спросил испанца.
Дон Глупец на секунду заколебался.
— Может, это и к лучшему, — наконец сказал он, отразив на своём узком загорелом лице целую гамму эмоций, затем передёрнул плечами и отдал мне свою шпагу.
— А сейчас не сочтите за труд перейти на мой корабль, — произнёс я.
Хотя приглашение больше напоминало приказ, никто не стал возражать. Сила была на нашей стороне, да и тонуть вместе с кораблём было уж совсем глупо, раз уж мы великодушно предоставили шанс спастись.
Кастилец задержался ещё на минуту лишь для того, чтобы окинуть взглядом то, что осталось от его великолепного фрегата. Вот так в результате одного неправильного решения можно одним махом утратить всё.
Испанские моряки, уцелевшие после абордажа, а их осталось немного, видя, что их капитан переходит на пиратский корабль, предпочли участь пленников участи корма для рыб.
Перейдя на «Вегейр», дон Хулио Карлос Эстебан, ещё находившийся под влиянием только что пережитого кошмара, с трудом заставил себя назвать своё полное имя. Но тут же, в свою очередь, потребовал, чтобы ему объяснили, кто именно напал на его корабль. Я заметил, что это ещё как посмотреть, кто на кого напал, затем представился и коротко объяснил, кто мы такие, не считая нужным особо вдаваться в подробности. Затем распорядился, чтобы пленных испанцев заперли в трюме вместе с невезучим капитаном.
Тот был зол на самого себя и на всех окружающих и считал своё поражение не только оскорблением испанского флота, но и личным оскорблением.
Отдать фамильную шпагу добровольно — такого ещё не случалось в его семье. Да все его предки перевернулись сейчас в своих гробах! Неудивительно, что потерпевший фиаско капитан мысленно поклялся мстить при первом же удобном случае. Ни один пират не получит от него пощады. Только бы выбраться на свободу, а там уж…
С уцелевшей части корабля мы сняли кое-какие трофеи. Всё захваченное, включая пленных во главе с капитаном, мы намеревались доставить туда, где можно было выручить хорошую цену. Отпускать на свободу врагов, которые затем вновь присоединятся к противостоящим нам силам, мы больше не могли себе позволять. На войне как на войне. Годятся любые средства, приносящие нам пользу. Ради отмщения я даже смирился с необходимостью продавать людей в рабство. На английских плантациях самое место этим пленникам.
Среди захваченных на «Святом Арчибальде» трофеев был один, немного позабавивший нас. В одном из испанских сундуков Хэнсон обнаружил дневник, заполненный по-английски. Скорей всего это был не судовой журнал, а личные записи какого-то офицера. История корабля, зачитанная Томом, вероятно, поразила безымянного автора-англичанина настолько, что он не поленился запечатлеть её на бумаге.
