Но эта сволочь была готова нанять нас только при одном условии: если мы обязуемся по первому требованию развлекать ее гостей рассказами о нашей жизни у Метьярдов. И чем ужаснее будут подробности, тем лучше. Другими словами, нам предлагали променять на звон монет наше достоинство и память о Мим, чтобы щекотать нервишки господ и дам.
Нелл молчала, словно обдумывая предложение этой бездушной дамы.
– Об этом не может быть и речи! – отрезала я со всем достоинством, на которое только была способна в тот момент. Я резко встала, больная нога подкосилась, но мне удалось удержаться. – Да, нам очень нужны деньги, но мы не готовы продать за них наши души. Всего вам хорошего! Пойдем, Нелл!
Позже я пожалела об этом. Ведь на самом деле я уже не могу быть такой непреклонной, какой хотела показаться ей. Изо дня в день мы искали мою маму где только могли – но безрезультатно. А к вечеру нас одолевал такой голод, что мы были вынуждены попрошайничать. Ночи превратились в сплошное мучение, спать мы почти совсем не могли. А потом случилось самое ужасное.
Мы, как обычно, брели куда глаза глядят, стуча в каждую дверь в поисках работы. Нелл шла чуть впереди, потому что ориентировалась в городе лучше меня. В то утро мы тащились мимо темного заднего двора, который я раньше никогда не видела. Слева от нас вдруг выросло огромное мрачное здание с зарешеченными окнами. Увидев его, я съежилась, словно видела это здание в каком-то кошмарном сне.
– А это что? – спросила я Нелл.
Она чуть замедлила шаг и посмотрела в ту сторону, куда я указывала.
– О, это долговая тюрьма! Здесь мы точно работу не найдем.
Я вдруг вся задрожала. Может, это просто оттого, что подул ветер, а солнце еще не успело прогреть воздух… Я сделала еще пару шагов вперед, но не могла отвести от тюрьмы глаз.
Вы когда-нибудь видели здание, которое способно злорадствовать? Да-да, вы не ослышались, оно зловеще подмигивало мне каждым окном со стальной решеткой, и казалось, что каждый его серый грязный кирпич хочет поведать мне свою страшную тайну.
Я остановилась:
– Можем мы спросить здесь о моей маме?
Нелл шумно вздохнула, оглянувшись на меня через плечо:
– Если мы не найдем работу в ближайшее время…
– Ну пожалуйста!
Видимо, у меня было такое выражение лица, что Нелл сжалилась надо мной.
– Хорошо, – нехотя кивнула она. – Прости! Моя мать просто бросила меня и сбежала, понимаешь. Поэтому я забываю, что люди обычно всем сердцем любят своих матерей.
Я дрожала от страха, как осиновый лист, когда мы подошли к тяжелым железным воротам. Трясущимися руками я постучала в них. Какая же глупая трусиха! Ведь миссис Метьярд обещала не заявлять на маму в полицию. Я пожертвовала собой, продала себя ей с условием, что она никогда не заявит о долге моей мамы. И все же…
В воротах открылось маленькое окошечко. Из него на меня смотрел налитый кровью глаз.
– Тебе чего?
– Мне? Э… Я бы хотела кое-что узнать… – Боже, какой у меня по-детски гнусавый голосок! – Не могли бы вы сказать мне, нет ли среди заключенных некоей Джемаймы Баттэрхэм?
– Может, и мог бы!
– Пожалуйста! Я очень прошу вас! Это моя мать!
Глаз глядел на меня не моргая:
– Деньги вперед!
– Что?! Платить за то, чтобы вы просто посмотрели в список заключенных?
Нелл отодвинула меня от окошка и закричала:
– А если окажется, что ее у вас нет? За что мы тогда будем платить?
– За то, что вы узнали, что у нас ее нет! – без тени смущения ответил глаз.
Я в нерешительности посмотрела на Нелл, а потом повернулась к окошку.
– Сколько? – дрожащим голосом спросила я.
– Шесть пенсов!
Я почти рухнула на эти ворота. Шесть пенсов! Это ночь для нас двоих в грязной ночлежке, но хотя бы под крышей! Я уставилась в мостовую, чтобы Нелл не видела моих слез. Нет, я не могу просить ее отдать этому сторожу деньги за наш ночлег, ведь они наверняка последние!
– Ладно, пойдем! Она вряд ли может быть здесь, – сказала я Нелл и натянуто улыбнулась. – Ведь миссис Метьярд обещала…
Но Нелл уже выворачивала карманы, считая монетки в потной ладошке. Собрав все, что было, она посмотрела мне прямо в глаза:
– Вот, шесть пенсов, но… Это наши последние деньги, Рут! Больше нет. Совсем.
Моя голова раскалывалась. Так нечестно! Это просто бесчеловечно! Что мне выбрать – перестать искать маму или обобрать до нитки мою единственную подругу? Ноги еле держали меня, и хотелось громко выть.
– Я тут весь день ждать не буду! – гаркнул налитый кровью глаз.
В отчаянии я сделала пару шагов назад. Нет, я не могу просить Нелл об этом! Тем более зная, как она добыла эти деньги.
Но мне и не надо было просить.
Она приняла решение за меня и протянула все монетки в окошечко.
– Говорите! – потребовала она.
