Люди в штатском переглянулись, но не стали спорить. Через минуту они покинули помещение, уступив место полицейским, которые начали огораживать место преступления черно-желтыми столбиками. Вспышки фотоаппаратов осветили пентаграмму, нож, застывшие капли крови.
Майор повернулся к преподавательнице:
— Где можно провести допрос?
— Соседняя аудитория свободна, — ответила она, все еще бледная, но собранная. — Вас никто не побеспокоит.
Три часа.
Три часа допросов.
Сначала преподавательница, потом охранники, потом я. Вопросы сыпались как град:
Двух парней — высокого и толстяка — допрашивали последними. Их голоса доносились из-за двери: то сдавленные, то истеричные.
А мы ждали.
В коридоре, под присмотром полиции. Этаж был оцеплен, студентов не пускали. Воздух был густым от напряжения.
Наконец майор вышел и объявил:
— Все свободны.
Преподавательница добавила:
— Занятия возобновятся с понедельника. Восемь утра. Аудитория Г-11.
Толпа студентов медленно рассредоточилась. Я двинулся к выходу, но в вестибюле меня остановила странная картина: у доски объявлений столпились люди.
Любопытство пересилило усталость.
На доске висел лист с крупным заголовком:
«СРОЧНО!
Всем донорам магической энергии явиться в лабораторный корпус.
Приоритет: источники тьмы и чистой (нейтральной) энергии.»
Сердце екнуло.
Это для Ольги.
Сомнения накатили сразу:
Несколько сокурсников уже направлялись к лабораториям. Я присоединился, следуя за ручейком студентов.
Коридор привел к белой двери с табличкой «Донорский центр». Очередь двигалась медленно. Заходили парами: либо двое парней, либо две девушки.
Я оказался в паре с темноволосым парнем, молчаливым и угрюмым.
Когда подошла наша очередь, медсестра — женщина в белом халате с усталыми глазами — спросила:
— Есть статус донора? Какой тип энергии?
Мой напарник буркнул:
— Тьма и молнии.
Я неуверенно добавил:
— У меня... нейтральная. Молодой род. — Почему-то счел нужным уточнить. — Первокурсник. Тип еще не определили.
Медсестра кивнула, нацепила на меня датчики. Прибор рядом запищал, выдавая какие-то цифры.
Ее глаза расширились.
— Замечательно, — сказала она, и затем, громче, крикнула вглубь комнаты:
— Позовите Василису Георгиевну!
В воздухе повисло напряжение.
Ректор лично?
Что-то во мне сжалось.
Значит, Ольге действительно плохо.
И, возможно, именно я смогу ей помочь...
Ректор вошла стремительно, словно тень, отбрасываемая угасающим светом. Её взгляд упал на меня, и в нём мелькнуло что-то неуловимое — усталость? Разочарование?
— "Опять ты," — произнесла она тихо, и в голосе её прозвучал едва уловимый укор.
Я не успел ответить.
— "Что случилось?" — резко спросила она у медсестры.
Та молча указала на приборы.
Ректор наклонилась, её глаза пробежали по цифрам, графикам, мерцающим индикаторам.
— "Любопытно…" — прошептала она. — "Да, можно попробовать."
Потом повернулась ко мне.
— "Как там тебя?"
— "Пётр. Егоров," — ответил я, голос мой звучал тише шепота.
Она кивнула, словно вспомнила что-то давно забытое.
— "Смотри, Ольга сейчас в стазисе. Магическое ядро поддерживает её в таком состоянии, но…" — она сделала паузу, — "сохранение тела сжигает уйму энергии. Ей бы подошла чистая тьма, но я уже отдала всё, что у меня было. У остальных — примеси."
Её пальцы сжались в кулаки.
— "Из банка законсервированную энергию привезут только через пять часов. Через портал нельзя — взорвётся."
Она разоткровенничалась, и это было страшнее любой угрозы.
— "Поэтому тебе надо продержаться пять часов. От тебя будет забираться нейтральная энергия."
Потом добавила, словно оправдываясь:
— "Хорошо, что ты из молодого рода. В твоём поколении ещё не занимались селекцией… не усиливали одно направление магии."
Я понимал, что это не комплимент. Это констатация факта.
— "После процедуры тебе будет очень плохо. Возможно, изменятся показатели энергетики. Но…" — она замолчала, будто борясь с собой, — "я буду в долгу у тебя."
Ректор. В долгу. У меня.
— "Хорошо. Я согласен."
Меня отвели в палату.
Ольга лежала неподвижно, как изваяние. Ножа в груди уже не было — он лежал на подносе рядом, чёрный, с засохшей кровью. К её телу тянулись провода, к аппаратуре суетились люди в белых халатах, их руки мелькали, настраивая артефакты, чьё назначение я не понимал.
— "Вот донор," — сказала ректор.
Врач — мужчина с острым лицом и тёмными кругами под глазами — кивнул:
— "Ложитесь."
Мне указали на соседнюю кровать, куда я безропотно лег, ощущая холодный металлический каркас сквозь тонкую больничную простыню. Медперсонал начал подключать аппаратуру - сначала на груди закрепили холодные металлические датчики, затем обмотали руки проводами в резиновой изоляции, а в завершение процедуры медсестра уверенным движением ввела толстую иглу в вену на сгибе локтя. В воздухе повис резкий запах озона, смешанный со спиртовой стерильностью больничной палаты, от которого слегка запершило в горле.
