Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Простыня подо мной была мокрой от пота. В комнате стоял полумрак — за окном еще не рассвело, только слабый синеватый свет предрассветных сумерек пробивался сквозь шторы.
И тогда я услышал его снова — глухой, настойчивый стук в дверь.
Раз. Два. Три удара. Медленные, размеренные, будто кто-то не спеша, но настойчиво требовал, чтобы я открыл.
Я замер, прислушиваясь. В доме было тихо — Семен и дедушка, должно быть, еще спали.
Стук повторился. На этот раз громче.
И вместе с ним — легкий, едва уловимый скрежет по дереву, будто что-то царапало дверь снаружи.
К горлу подкатил ком.
Сердце бешено колотилось, когда я осторожно приоткрыл дверь, и передо мной предстал пустынный коридор, затянутый дымкой ночных теней. Эти призрачные очертания переплетались в причудливом танце, образуя замысловатые узоры, напоминающие гигантскую паутину, что трепетала в тусклом свете ночника. И вдруг - в самой глубине этого мистического хоровода - я различил едва уловимый женский силуэт. Она стояла неподвижно: стройная, с роскошными распущенными волосами, будто сотканными из самой ночи, и казалось, её загадочный взгляд проникает прямо мне в душу.
Я резко дёрнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и видение растворилось в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое покалывание на коже. "Просто померещилось", - прошептал я, но по спине уже бежали ледяные мурашки, а ладони стали влажными от внезапно выступившего холодного пота. Коридор погрузился в абсолютную тишину - такую густую, что я буквально слышал, как кровь стучит в висках. "Кто здесь?" - едва слышно вырвалось у меня, но в ответ - лишь тишина, нарушаемая едва уловимым скрипом половиц, будто незримый гость осторожно отступал в темноту.
С треском захлопнув дверь, я рухнул на кровать, но сон бежал от меня, как испуганный зверёк. А когда утром я всё же провалился в забытьё, меня настиг странный, тревожный сон. В нём была Ольга. Её образ стоял передо мной в центре пустой аудитории: бледная, как лунный свет, с волосами темнее полночи. Она смотрела на меня таким пронзительным взглядом, что казалось - видит насквозь. А потом начала кружиться - плавно, грациозно, подобно ночному мотыльку, пойманному в золотистый луч фонаря. Её чёрное платье, воздушное и невесомое, колыхалось вокруг, сливаясь с тенями, образуя единое целое с темнотой. Но глаза... О, эти глаза! Они горели таким живым, таким осознанным светом, что казалось - передо мной вовсе не призрак сна, а сама настоящая Ольга, проникшая в мои грезы.
Образ Ольги из сна не покидал меня, настойчиво всплывая в сознании каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на учебе. Мои пальцы бесцельно перелистывали страницы конспектов по истории магии, но слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные черные черточки - я снова и снова видел ее грациозно кружащуюся в моих грезах. Особенно удручающе выглядели записи Семена - его фирменные каракули, переплетающиеся со схемами и странными пометками на полях, больше напоминали какие-то таинственные руны, чем лекционные заметки, и я с тоской осознал, что в одиночку мне никогда не разобраться в этом хаосе.
Утром, застав Семена за завтраком, я решительно подсел к нему и, тыча пальцем в особенно неразборчивый абзац, с надеждой в голосе спросил: "Ну не мог бы ты перевести это хотя бы на общечеловеческий язык?" Мой друг весело рассмеялся, неторопливо намазывая на подрумяненный тост щедрый слой сливочного масла, которое тут же начало таять, образуя золотистые лужицы, а затем обильно полил все это густым янтарным медом. Отхлебнув ароматный чай, он с важным видом устроился поудобнее и начал свою лекцию: "Слушай внимательно. Вот ты никогда не задумывался, почему магические способности исторически были привилегией лишь определенных сословий - мастеровых, торговцев, дворян? Ведь, казалось бы, магия должна быть доступна всем, но нет..." - его глаза заблестели с тем особым огоньком, который появлялся всегда, когда он собирался поведать что-то действительно интересное.
Я пожал плечами:
"Ну, я знаю, что для пробуждения магии в роду нужен особый обряд. У каждого сословия — свой, но результат похожий: в семье появляется носитель, а дальше магия либо угасает, либо усиливается, если все её имеют."
Семён покачал головой, откусил тост и продолжил, размахивая им, как указкой:
"Это поверхностные знания. Всё это придумали, чтобы ограничить число магов."
Он придвинулся ближе, понизив голос:
"Где впервые появились маги?"
"Там, где были большие месторождения изумрудов," — автоматически ответил я.
"Да, это то, что знают все. Но современная наука нашла первопричину — изотоп бериллия. Любые камни, содержащие его — аквамарин, биксбит, морганит, гелиодор, — всё это источники магической силы. Наши предки добывали их, делали украшения..."
Он сделал паузу, глядя на меня значительно:
