Он взял указку и выделил каждую искру:
Энергия Молний (Электромания)
— Молниеносные атаки, удары током, электромагнитные поля.
— Ускорение рефлексов за счет стимуляции нервной системы.
— Зарядка и перегрузка механизмов.
Плазменная Энергия
— Контроль раскаленной плазмы.
— Энергетические клинки и взрывные сферы.
— Плазменные щиты через ионизацию воздуха.
Космическая Энергия (Тьма)
— Гравитационные рывки, мини-сингулярности.
— Телепортации через «космические коридоры».
— Замедление времени в локальной зоне.
Биоэнергия (Жизненная Сила)
— Поглощение и перераспределение жизненной силы.
— Ускоренная регенерация… или мгновенное старение врагов.
— Энергетические связи между живыми существами.
Тенемор (Энергия Хаоса)
— Искажение реальности (случайные эффекты).
— Разрушение магических структур.
— Спонтанные телепортации и аномалии вокруг носителя.
Криоэнергия (Абсолютный Ноль)
— Замораживание объектов до атомного уровня.
— Ледяные конструкции, которые не тают.
— Остановка молекулярного движения.
— Ничего себе… — вырвалось у меня. — И я могу всем этим пользоваться?
— К сожалению, нет, — профессор покачал головой. — Это лишь зародыши. Вам не хватит энергии нужного типа. Есть методики преобразования, но это не дело одного дня.
Я хотел спросить еще что-то, но вдруг заметил, как черная искра (Космическая Энергия) дрогнула, затем разделилась на две, потом на четыре части… и слилась с той, что была чуть крупнее.
— Что это? — я указал на экран.
Профессор замер, его глаза расширились.
— Это… невозможно.
Лаборант резко вскочил, датчики запищали.
— Профессор, показатели зашкаливают!
Полусфера загудела, свет внутри нее стал пульсировать.
— А вот теперь мы подошли к моей просьбе, — профессор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал проницательным, почти хищным. — Как я сказал ранее, после Петра Первого молодые рода — редкость. Раньше у ученых был только артефакт, а сейчас — датчики, системы анализа… Он провел рукой над экраном, где все еще пульсировали энергетические узоры. — Мне как профессору крайне любопытно наблюдать процесс развития зародышей. Вот сейчас мы с вами видели, как усилился зародыш Тьмы.
Я нахмурился. — Но почему это произошло?
Профессор усмехнулся, в его глазах мелькнула хитринка. — А вы, молодой человек, не догадываетесь?
— Нет.
— Что ж… Он наклонился вперед, будто собирался поведать великую тайну. — Вспомните, что значимого случилось с вами за последние дни?
В памяти всплыло лицо Ольги — бледное, с тенью боли, но благодарное. — Два дня назад я был донором для Ольги… Точно, ей искали донора Тьмы. Но… я же отдавал энергию, а не принимал.
— А вот это, — профессор щелкнул пальцами, — и есть квантовая запутанность! Донорство обычно проводят внутри рода, а вы — со стороны. И у вас, кстати, невероятно повезло, оказался элемент Тьмы. Вы отдали нейтральную энергию, а Вселенная… в благодарность усилила ваш зародыш. Он задумался. — Как будто где-то в вашей крови уже был отголосок этого дара.
Я почувствовал легкий озноб. — То есть… мой предок мог обладать Тьмой?
— Возможно. Но это не главное. Профессор встал, заложив руки за спину. — Вы сейчас — удвоенный шанс изучить не только развитие зародышей, но и влияние донорства на энергетику мага. Надо будет поговорить с Шуппе… Он бормотал что-то себе под нос, затем резко обернулся. — Ее внучку тоже нужно протестировать. Правда, я не знаю, какие результаты были в медицинском вузе… Но думаю, мы с коллегой найдем общий язык.
Я медленно кивнул, но внутри все сжалось. — Профессор… я соглашусь на ваши исследования. Голос дрогнул. — Но… я не стану объектом для опытов?
Старик замер, затем рассмеялся — сухо, но без злобы. — Нет, не станете. Ну… если чуть-чуть. Он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих страхов. — Но все — только на вашу пользу и во имя науки! Мы переговорим с коллегой и, думаю, найдем, чем вас… заинтересовать.
В его голосе сквозила уверенность, но последняя фраза заставила меня насторожиться.
