"Присоединяйся!" — буркнул он, макая хлеб в борщ.
"Спасибо, не хочется…" — пробормотал я. "Тревожно мне."
Дедушка прищурился, хитро ухмыльнувшись:
"Что, Ольга снится?"
Я покраснел до корней волос.
"Как вы узнали?!"
"Эх, да вы же, считай, породнились!" — рассмеялся он. "Ты ей отдал часть своей энергии, а она её приняла и переработала. Теперь тебе ещё в ответ от неё всплеск магии прилетит. А она адепт тьмы… Интересно, что тебе будет сниться. Суккубы, может?"
Он громко заржал, откусывая очередную дольку чеснока.
"Меня об этом не предупреждали!" — возмутился я.
"Естественно!" — фыркнул дед. "Обычно прямое переливание энергии идёт между родственниками — там организм воспринимает её как свою. А если чужая… Ну, тело её либо как врага видит, либо…"
Он лукаво подмигнул.
"…как энергию от будущего партнёра."
Я онемел.
"А Ведьма Шуппе, естественно, утаила это от тебя. Чего смущать-то лишний раз? Тем более выхода другого не было."
Дедушка снова залился смехом.
"Будешь теперь её бабушкой звать!"
Я застонал, утыкаясь лицом в ладони.
"Ну всё, теперь точно есть не буду…"
Но аромат свежего борща соблазнительно потянулся ко мне через стол.
И живот предательски заурчал.
"И долго это будет длиться?" — спросил я, отодвигая тарелку с недоеденным борщом. В горле стоял комок — от волнения, от стыда, от этой всей нелепой ситуации.
Дедушка усмехнулся, вытирая губы салфеткой. Его глаза блестели с тем же озорством, что и у Семёна, только приправленным житейской мудростью старика.
"Обычно неделю. Сначала усиливается, потом — пик страсти…" — он не удержался и фыркнул, — "Прости, не смог не подколоть. Потом пойдёт на спад."
Я застонал, потирая виски.
"И что, никак нельзя это контролировать?"
"Только расстоянием," — пожал плечами дед, добивая последний кусок хлеба в остатках борща.
Я задумался на секунду, а потом выпалил:
"Степан Фёдорович… можно я с вами поеду в Великий Новгород?"
Он поднял бровь, но я поспешно добавил:
"Ну что мне тут делать без вас на выходных?"
"Завтра пройду испытание — и я свободен," — вздохнул я, отводя взгляд. — "Правда, за неделю я так и не был на занятиях ни в Военной академии, ни в Медицинской…"
Моё лицо исказилось в гримасе досады.
"Как не лежала душа у меня туда идти — так и не сложилось."
Дедушка задумчиво почесал щетину на подбородке, разглядывая меня испытующе.
"Хм… Поедем. Но к архивам я тебя не подпущу — уж прости, секреты рода."
Я кивнул — справедливо.
"Остановимся у моего друга — купца Васильева. Кстати, весьма успешный купец и при этом уважаем за честность даже среди нас, мастеровых."
Я расслабился — хотя бы не придётся ночевать в постоялом дворе среди незнакомцев.
А потом дед неожиданно добавил:
"А насчёт твоей учёбы в других вузах… Мне надо посоветоваться с главой гильдии артефактов. Есть мысль, как тебе помочь. Но это уже другой уровень — надо получить одобрение."
Он прищурился, глядя на меня хитро:
"Кстати, если всё выгорит… я подскажу тебе, что попросить в долг у Шуппе."
Я расплылся в улыбке.
"Спасибо, Степан Фёдорович…" — тихо сказал я, внезапно осознав, как много для меня значит его поддержка.
"Не знаю, что бы я вообще делал в столице без помощи вашей семьи."
Голос дрогнул — неожиданно для меня самого.
Дедушка махнул рукой, отмахиваясь от благодарностей, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
"Да ладно тебе. Ещё успеешь насолить мне так, что пожалеешь о своих словах."
Он громко засмеялся, вставая из-за стола.
"А теперь иди собирайся. Завтра рано вставать — испытания, дорога… да и Ольга, наверное, опять приснится."
Я застонал, а он только рассмеялся ещё громче, уходя в лабораторию.
Собираться в дорогу оказалось делом пяти минут — ведь вещей у меня почти не было. За неделю в столице я так и не успел обжиться, а подрабатывать заряжанием артефактов у Степана Фёдоровича я пока не мог — слабость валила с ног, каждая мышца ныла, будто после долгой физической нагрузки.
Поэтому, справившись со сбором за полчаса, я уселся за учебники, пытаясь хоть как-то подготовиться к завтрашнему испытанию.
Но конспекты Семёна, испещрённые его корявыми пометками, казались мне китайской грамотой. Глаза слипались, мысли путались, и через десять минут я сдался, решив лечь пораньше.
Я пропустил ужин, свалившись в беспокойный сон, который превратился в нескончаемую череду кошмаров. Каждый час я вскакивал, обливаясь холодным потом, с бешено стучащим сердцем и жутким чувством, будто невидимые силы вытягивают из меня все соки. Лишь на рассвете мучения немного ослабли, но, проснувшись окончательно, я обнаружил себя снова мокрым от пота, словно пробежал марафон.
