Меня посетило странное видение - три ипостаси Ольги явились мне во сне, словно три грации из кошмарного балета. Первая предстала в образе невинной белокурой нимфы в том самом воздушном сарафане, в котором я впервые её увидел - она кружилась в солнечных лучах, а ветер играл её золотистыми локонами, рассыпая вокруг искры света. Вторая, пышущая страстью рыжеволосая искусительница, облачилась в обтягивающий кожаный комбинезон мотоциклистки, где каждый ремешок и каждая складка подчёркивали соблазнительные изгибы её фигуры, будто специально созданной для того, чтобы сводить мужчин с ума. А между ними, словно царица этого безумного трио, стояла, черноволосая Ольга - та самая, чей образ не выходил у меня из головы.
Три ведьмы. Три суккуба. Настоящий магический триллер, разыгравшийся в моём воспалённом сознании.
Утро я встретил полностью разбитым - даже ледяной душ не смог привести меня в чувство. Пришлось стоять под ледяными струями, опираясь о кафельную стену, как пьяный матрос после бурной ночи. Лишь за завтраком кошмарные видения начали понемногу отпускать.
Когда Семён с ухмылкой сунул мне под нос горсть орехов, я еле сдержал порыв швырнуть в него тарелкой.
"Ты что, специально издеваешься?" - прошипел я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
"Да брось!" - расхохотался негодяй. - "Дедушка сказал, что тебе сейчас нужна белковая диета! Хочешь - могу ещё яичницу с беконом предложить?"
Чёрт побери, иногда мне кажется, что вся эта семья сговорилась сводить меня с ума!
Мы с Семеном приехали в университет на рассвете - я не был уверен в своем состоянии и уж точно не горел желанием становиться центром внимания. Договорились пробираться к месту тестирования максимально незаметно, но у входа все равно пришлось ждать всю группу. По любопытным взглядам сокурсников и их украдкой перешептываниям было ясно - новости обо мне уже разлетелись, а подмигивающий Семен лишь подтвердил мои подозрения, что этот болтун успел всех "просветить" вчера.
Как вольнослушателю, мне предстояло ждать окончания тестов основной группы. Процедура проводилась строго по алфавиту, по одному человеку в закрытой аудитории. "Почему такая секретность?" - поинтересовался я у Семена. "Да не в секретности дело, - пояснил он, - просто во время теста выявляется куча личных особенностей, а в итоговый паспорт вносят только основные данные. Все остальное сообщают лично испытуемому. Даже лаборант дает клятву о неразглашении - исключение только для профессора, интерпретирующего результаты. Но тот клянется говорить только правду, без утайки. Ну и.. на случай, если государевы люди когда-нибудь спросят".
"Какие у нас трогательные двойные стандарты", - усмехнулся я. Четыре часа ожидания, поход в столовую - и вот наконец моя очередь. С комом в горле и дрожью в коленях я переступил порог кабинета, чувствуя себя как школьник перед экзаменом, к которому совершенно не готовился.
Добрый день, молодой человек, — поздоровался со мной пожилой профессор, поправляя очки в тонкой золотой оправе. Его кабинет был заставлен старинными книгами, приборами с мерцающими циферблатами и странными артефактами в стеклянных колбах.
— Проходите к столу, — вежливо указал он рукой.
На столе действительно стоял тот самый артефакт — массивная полусфера из темного металла, испещренная загадочными узорами. На ее поверхности четко выделялись углубления, повторяющие форму ладоней. От артефакта тянулись толстые оплетенные провода к мощному компьютеру, экран которого мерцал сложными графиками.
— Садитесь, — профессор кивнул на высокий стул перед столом.
Меня усадили, закрепили на щиколотках холодные металлические датчики, обхватили запястья тонкими сенсорными браслетами. Воздух вокруг пахнет озоном и статикой.
— Положите руки на артефакт, — скомандовал лаборант, суетящийся за монитором.
Я прижал ладони к полусфере. Металл оказался на удивление теплым, словно живым. Внутри что-то щелкнуло, и артефакт вспыхнул голубоватым свечением. На экране компьютера зазмеились линии, складываясь в сложную диаграмму.
— Любопытно… — пробормотал профессор, изучая данные. — Молодой человек, у меня будет к вам просьба. Но сначала я расскажу, чем обладает ваш род… и в частности — вы.
Я лишь кивнул, слишком ошеломленный, чтобы говорить.
— Видите эту чистую энергию? — он ткнул пальцем в мерцающее поле на экране. — Ваш род молод, всего три поколения. После Петра I дворянство жаловали редко, а уж тем более с такими… особенностями.
Я нахмурился, но промолчал.
— После посвящения от Императора — а раньше от Царя — в роду пробуждаются способности. Но ваши… они иные. Древние правители искали воинов, а не купцов или мастеровых. Их интересовала сила, способная менять ход битв.
Профессор откашлялся, поправил очки.
— Так, отвлекся. Вот эти искорки в вашей энергии — зародыши способностей. Если найдете партнера с похожим потенциалом, они закрепятся в генах ваших детей и усилятся.
Он махнул рукой лаборанту:
— Приблизь зародыши.
Изображение увеличилось, и я разглядел шесть крошечных вкраплений. Одно из них было чуть крупнее остальных.
— Вот, смотрите.
