— Тем более, — профессор понизил голос, — прежде чем проводить опыты, нужно согласовать все напрямую с Императором. Ни одно министерство не имеет права принимать такие решения.
От этих слов стало одновременно и спокойнее, и тревожнее.
— Что ж, — профессор взял мой паспорт и аккуратно заполнил графу «Энергетический профиль». — Запишем: чистая энергия и шесть зародышей. Об усилении Тьмы пока умолчим — рано, это еще ни о чем не говорит. Он протянул документ, и в его глазах мелькнуло что-то между одобрением и предостережением. — Когда изучите методики усиления и пройдёте три года в вузе, будет повторное тестирование. Оно определит ваш профессиональный путь… да и судьбу в целом.
Я кивнул, пряча паспорт во внутренний карман.
— Можете идти, молодой человек.
Аудитория осталась позади, за тяжелой дубовой дверью. В коридоре было пусто — только Семен, прислонившийся к стене и листающий что-то в телефоне. Он поднял голову, увидев мое задумчивое выражение.
— Ну что, маг девятого уровня? — пошутил он, но в голосе сквозило любопытство.
— Пошли, — буркнул я.
— Рассказывай. – настаивал Семен.
— Потом. Сразу вам двоим, — я хитро прищурился. — Мне надо посоветоваться с твоим дедушкой. У него и опыт есть, и связи. Надо решить, что делать с результатами.
Мы вышли из здания, и вечерний воздух обнял нас прохладными объятиями ранней осени. Пятничный город затихал, укутываясь в золотисто-багряный наряд – первые желтые листья, словно фантики, шуршали под ногами, а в воздухе витал тот особый аромат, когда летняя сладость смешивается с предчувствием первых заморозков. Ветер, еще вчера ласковый и теплый, сегодня щипал щеки едва заметной колючестью, напоминая, что все времена года приходят вовремя.
До отправления поезда в Великий Новгород оставалось ровно пять часов. Мы решили поужинать втроем и обсудить всё за столом.
На ужин у нас было овощное рагу с курицей — осень, всё-таки, сезон кабачков. Сладкие ломтики, пропитанные томатным соусом, таяли во рту. Степан Фёдорович налил всем домашнего кваса – темного, с насыщенным хлебным ароматом, в котором угадывались нотки изюма и мяты. "Для ясности ума", – сказал он, разливая напиток по высоким медным кружкам, покрытым каплями конденсата. Квас оказался слегка газированным, с приятной кислинкой, которая идеально оттеняла сладость рагу.
Прерываясь на глоток освежающего напитка, я начал рассказывать о тесте. Голос мой звучал ровнее, чем я ожидал, хотя пальцы непроизвольно постукивали по кружке. Степан Фёдорович слушал, посапывая, его седые брови то поднимались, то хмурились. Семен же сидел, подперев ладонью подбородок, и его обычно насмешливый взгляд стал необычайно серьезным.
Я говорил обо всем – о полусфере с отпечатками ладоней, о странных показаниях датчиков, о шести искорках способностей. И особенно – о той, что была чуть больше других. В этот момент Степан Фёдорович вдруг отставил кружку, и квас в ней вздрогнул, оставив на столе мокрый круг.
— Что-то подобное я и предполагал, — Степан Фёдорович задумчиво покрутил кружку в руках. — Есть еще одна тема для разговора… в Великом Новгороде.
Я замер. — Какая?
Старик обменялся взглядом с Семеном, затем медленно сказал:
— Там живет один человек. Бывший военный маг, служил в Императорской гвардии. Он… специалист по Тьме.
В комнате повисло тяжелое молчание.
— Ты думаешь… он знает что-то о моем прошлом?
Степан Фёдорович усмехнулся:
— Думаю, он знает гораздо больше, чем мы можем предположить.
Ночь в поезде пролетела как один миг, наполненный странными, яркими снами. Мне снова снилась Ольга — ее теплые руки, горячее дыхание, упругие бедра, сжимающие меня в ритме, от которого перехватывало дыхание. Во сне я чувствовал жестковатый диван купе под спиной, но это лишь придавало сюрреалистичности видению — будто она действительно была здесь, со мной, в этом узком пространстве, где стены дрожали в такт стуку колес.
Я проснулся в поту, с тяжестью внизу живота и разбитым состоянием. Шесть утра. За окном уже светлело, золотистые лучи пробивались сквозь полупрозрачную занавеску.
— Чай, молодой человек? — постучал проводник, оставляя на столике фирменный стакан в подстаканнике с гербом ИЖД.
Горячий, с лимоном и сахаром, он разлился по телу живительным теплом. Я отломил кусочек сладкого песочного печенья, растворил его на языке и почувствовал, как усталость отступает. Стук колес, мерный, как сердцебиение земли, успокаивал.
Город встретил нас зеленью парков, ароматом цветущих лип и тишиной, которой так не хватало в столице. Петербург величествен, но здесь… здесь было что-то древнее, первозданное. Энергия этого места витала в воздухе — не та показная мощь имперских дворцов, а глубокая, земная сила.
— Древняя столица Руси, — пробормотал я, глядя в окно. — Город мастеров и купцов.
На перроне нас уже ждали.
— Пройдемте с нами, — двое молодых людей в строгих костюмах почтительно взяли наши чемоданы и проводили к черному лимузину с тонированными стеклами.
