А может... и не только пять.
Потому что "Витязи" — это явно не просто название.
И секретность первой степени — не для галочки.
— Не отставай, салага! — прикрикнул на меня лаборант, и я, еле передвигая ноги, поплелся за ним.
Мы шли по длинному, ярко освещенному коридору. По обе стороны тянулись матовые двери с кодовыми панелями, большинство из них были закрыты, но из некоторых доносились странные звуки — то глухие удары, то шипение механизмов, то приглушенные голоса. Верхние углы стен усеивали камеры наблюдения, их красные индикаторы мерцали, словно следили за каждым моим шагом.
— Можно вопрос? — осторожно обратился я к лаборанту.
— Да, конечно, — ответил он, не замедляя шага.
— Подскажи, а что такое «Витязи»?
Лаборант на секунду задумался, затем усмехнулся:
— Ох, лучше, конечно, один раз увидеть… Но если коротко — это специализированный экзоскелет. Ты же в курсе, что последние тридцать лет в локальных конфликтах воюют не люди, а боевые роботы под дистанционным управлением? Так вот, в мировой военной промышленности сейчас несколько направлений. Одно — полностью автономные машины с искусственным интеллектом. Другое — тяжелые роботы, управляемые операторами. Но у них есть минус: против обычной пехоты они эффективны, а против магов — почти бесполезны.
Я нахмурился:
— Почему?
— Потому что маги могут вывести из строя электронику или просто сжечь проводку. Поэтому для них создают боевые машины с защищенной кабиной, где маг-оператор усиливает систему своими заклинаниями. Либо используют артефактное оружие — но это чертовски дорого.
Он сделал паузу, сверля меня взглядом.
— Но роботы — штука мощная, да неповоротливая. Вот у нас и решили: а что, если сделать не огромную машину, а что-то вроде усиленного доспеха? Легче, мобильнее, но с тем же функционалом.
— И как назвали?
— Ну, кому-то пришло в голову, что это похоже на битву русского витязя с великаном. Вот проект и окрестили «Витязь».
Я недоверчиво покачал головой:
— И что, это реально работает? Боевой робот же своим весом запросто раздавит любой экзоскелет!
Лаборант хитро ухмыльнулся:
— Ну, как тебе сказать… Вот ты уже 29-й рядовой.
Меня пробрала дрожь.
— А что… что случилось с остальными двадцатью восемью? — выдавил я.
Лаборант громко рассмеялся:
— Да все с ними в порядке! Просто у нас тут любят сказки вспоминать. Ну знаешь:
Его слова повисли в воздухе, и мне вдруг стало очень неуютно под пристальными взглядами камер.
Казарма приятно удивила. Вместо ожидаемых тесных двухъярусных коек — просторные зоны, отгороженные легкими перегородками. В каждой — аккуратно заправленная кровать, шкаф для формы, тумбочка с замком и даже новенький ноутбук на откидном столике. Все продумано до мелочей: полки, розетки, даже индивидуальные светильники. Над каждой зоной — номер, а на стене висит небольшой экран с заставкой: то ли монитор, то ли окно в другой мир.
Моя кровать оказалась у «окна-телевизора», в котором плавно сменя друг друга проплывали глубоководные рыбы, медузы, коралловые рифы. Картинка была настолько реалистичной, что на секунду показалось, будто я и правда смотрю в иллюминатор подводной лодки.
— А где все остальные? — огляделся я.
Лаборант пожал плечами:
— Кто-то на занятиях, кто-то на полигоне, некоторые даже дома отсыпаются. Ежедневных построений у нас нет — это всё-таки больше научная лаборатория, чем обычная казарма.
Он протянул мне магнитную карту:
— Главное — запомни, как сюда пройти. Ключ только у тебя. Мы просто шли по пути, так что провожу тебя до конца. А теперь — пошли на тестирование.
Мы прошли через казарму, затем миновали совмещенную гостиную и столовую. В углу стояли два холодильника, микроволновка, кофемашина и несколько столов с удобными креслами. Дальше начиналась лаборатория — просторное помещение, заставленным оборудованием, напоминавшим аппаратуру из медицинского вуза: сканеры, мониторы, датчики.
Лаборант быстро подключил меня к приборам, и через полчаса замеры были готовы.
— И это всё? — удивился я.
— Это базовые тесты на магический потенциал. Потом на их основе разработают программу твоего обучения, но этим займутся другие «горячие умы». А сейчас главное — практическая проверка.
— Какая ещё проверка?
— Сердце доспеха — это артефакт, — лаборант понизил голос, словно боялся, что его подслушают. — И эта штука чертовски придирчива. Порой кажется, что у неё есть собственное сознание… и чувство юмора.
— То есть?
— Мы до сих пор не смогли вывести закономерность, с кем артефакт «сработается». Теоретически он совместим с любым человеком, но процент совпадения всегда разный.
— А что это за «процент совместимости»?
