Кортик: За честь и верность полностью

Тесты были те же, что при поступлении, но жестче. Затем — детектор лжи.

Настоящий.

Не как в фильмах — с мигающими лампочками и громкими сигналами, а тихий, смертоносный инструмент. Датчики на пальцах, сенсоры на висках, холодный голос майора:

— Как часто контактируешь с представителями соседних государств?
— Передавал ли ты когда-либо секретные сведения?
— Есть ли у тебя связи с запрещенными организациями?

Каждый вопрос обжигал, будто раскаленный гвоздь в сознании. К концу опроса я понял: если бы у меня действительно были секреты — живым бы я отсюда не ушел.

После этого — подпись под документом о неразглашении.

— Теперь у тебя допуск первой степени секретности, — сказал майор. — За границу — ни шага без согласования. Понял?

Я кивнул.

Майор молча провёл меня в тесную подсобку своего кабинета. Его движения были отработаны до автоматизма, когда он нажал почти незаметную панель на стене. Каменная кладка бесшумно разошлась, обнажая скрытый терминал с пульсирующими голубыми символами.

Я затаил дыхание, наблюдая, как пальцы офицера озарились призрачным сиянием. Он провёл сложную последовательность жестов в воздухе, и массивная дверь со скрежетом отъехала в сторону. За ней зияла шлюзовая камера, освещённая тревожным красным светом.

Мы шагнули внутрь. Воздух с шипением выравнивал давление, заставляя заложить уши. Когда внутренняя дверь открылась, перед нами протянулся низкий коридор с тускло горящими панелями в полу, ведущий к лифтовой шахте.

Кабина лифта погружалась вниз с пугающей скоростью.
"Мы уже прошли уровень метро?" - спросил я, чувствуя, как нарастает давление в висках.
"Глубже, - равнодушно ответил майор. - Ниже водоносных слоёв."

Когда лифт остановился, нас ждала ещё одна шлюзовая камера, на этот раз с биометрическими сканерами. И наконец - лаборатория.

Слепящая белизна стен, лишённая каких-либо украшений. Безжалостное люминесцентное освещение, не оставляющее теней. И в центре этого стерильного пространства - высокий мужчина в белом халате.

"Марьинский Иван Васильевич, начальник комплекса," – представил его майор.

Я кратко изложил цель визита. При словах "совместимость с Витязями" лицо учёного исказила гримаса досады.

"Опять начинается," - пробормотал он, жестом вызывая ассистентов.

Меня снова ждали тесты - бесконечные замеры, сканирования, пробы. Глядя на циферблаты приборов, зашкаливающие показатели, я понял, что эта ночь будет долгой.

Что-то здесь было не так. Слишком глубоко. Слишком секретно. Слишком... опасно. Каждый новый коридор, каждый шлюз только усиливали это ощущение - я ступил в мир, куда посторонним хода нет.

"Ну что, рядовой номер 29, пойдём, покажу тебе казарму," — сказал темноволосый лаборант, щёлкая клавишами планшета.

Я нахмурился:

— Какой ещё рядовой? Я вольный слушатель, а не солдат.

Лаборант поднял бровь, явно наслаждаясь моментом:

— Ты контракт читал? Или так... просмотрел, заслушавшись сказки майора?

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу:

— Да как-то... по диагонали...

— Ну, поздравляю, — лаборант усмехнулся, — ты подписал стандартный контракт для студентов. Пока нет высшего образования — ты рядовой. Получишь вышку — станешь младшим лейтенантом.

— Меня об этом не предупреждали! — я сглотнул. — Я думал, просто буду лабораторным подопытным, как многие студенты-медики.

Лаборант скрестил руки на груди:

— А кто, по-твоему, должен был тебя предупредить?

Я попытался выпрямиться, надеясь, что ссылка на ректора придаст мне веса:

— Меня сюда направила лично ректор Шуппе!

Но лаборант лишь фыркнул:

— Ректор медицинского? Так выпускники меда все военнообязанные — это резерв армии на случай войны. Разве ты не знал?

Я медленно прокашлялся:

— Слышал, но... как-то не связал с этой ситуацией...

— Постой, — я попытался найти лазейку, — я же на кафедре судебной медицины...

— Ну, значит, в военной полиции поработаешь после университета, — равнодушно ответил лаборант.

— Как это "после университета"? — я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

Лаборант ухмыльнулся:

— Контракт-то на пять лет. Три года обучения для первокурсников... и ещё два — чтобы не болтал лишнего после выпуска.

Я сделал последнюю попытку:

— А если у меня будет диплом магической академии, а не медицинского или военного вуза?

Лаборант уже открывал дверь в коридор, но обернулся с саркастической улыбкой:

— Ой, не переживай. Получишь диплом — начальство само решит, куда тебя пристроить. В армии думать не положено... а тебе, как рядовому, — тем более.

Он вышел, оставив меня стоять среди белых стен лаборатории, где даже эхо казалось безжизненным.

Я посмотрел на свои руки — обычные руки студента — и вдруг осознал, что только что добровольно подписал пять лет своей жизни.