После минутного раздумья отец Ольги кивнул: "Хорошо. Экспресс-метод для слуг рода, но без формального посвящения. Ничего слишком секретного".
Мы спустились в подвал, который оказался круглой каменной комнатой без окон. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами меди, сухих трав и чего-то древнего, забытого. Полки ломились от склянок с пульсирующими жидкостями и артефактов, чьё назначение я боялся даже представить.
Отец Ольги пристегнул меня ремнями к стене, вложил в руки ледяной жезл и заставил зажать зубами палку с вырезанными рунами.
"Сожми крепче", – произнёс он, и мир вокруг начал меняться.
Тьма пришла не извне – она поднялась из самых глубин моего существа, заполняя каждую клетку тела. Кости горели, как раскалённые иглы, жезл в руках жадно высасывал энергию, а в ушах звучали шёпоты на забытом языке, который я почему-то понимал.
Вдруг перед глазами возникло видение – я видел себя, лежащего на каменном алтаре, без лица, без имени, без возможности крикнуть...
"Достаточно!" – раздался голос, и ремни ослабли.
Я рухнул на пол, выплюнув обуглившуюся палку. Отец Ольги смотрел на меня с одобрением:
"Теперь ты знаешь, где проходит граница между светом и тьмой. Запомни это ощущение – оно будет твоим ориентиром".
Поднимаясь по каменным ступеням из подвала, я уже строил планы: первым делом – в лабораторию. Нужно было провести тесты, зафиксировать изменения, понять, как именно трансформировалось моё тело после этого странного ритуала. Но реальность напомнила о себе – сегодня воскресенье, лаборатория закрыта, а Денис Петрович вряд ли оценит звонок среди ночи.
Завтра утром лаборант снимет показатели, проверит совместимость с доспехом, измерит уровень энергии. Но что, если изменения уже начались? Я машинально сжал кулак, прислушиваясь к себе – не стало ли сильнее биться сердце, не обострились ли чувства?
Вернувшись домой, я провёл мучительно долгий вечер. Сидя в своей комнате, бесцельно листал учебник по артефакторике, когда вдруг...
В ночной тишине прозвенел звонок.
Я вздрогнул. На экране телефона горело: "Номер не определен".
Полуночный звонок разорвал тишину, заставив мое сердце учащенно забиться. Голос лейтенанта Букреева звучал жестко и без эмоций: "Срочный сбор. Одевайся и выходи, тебя будет ждать машина. Все пояснения при встрече."
Я молниеносно оделся, схватил кортик - единственное оружие, которое у меня было - и выскочил на улицу. Черный микроавтобус с затемненными стеклами уже ждал у подъезда, его двигатель работал на холостых оборотах, выпуская клубы пара в холодный ночной воздух.
Внутри я увидел Третьего и пятерых незнакомых бойцов в гражданской одежде. Все выглядели сонными, но сосредоточенными. Автобус тронулся, делая по пути еще две остановки, чтобы забрать последних членов отряда.
"Ты знаешь, что происходит?" - шепотом спросил я у Третьего, пока мы мчались по пустынным ночным улицам.
Он лишь покачал головой: "Жди инструктажа. Думаю, лейтенант все объяснит."
Когда мы прибыли во внутренний двор военной академии, картина прояснилась. Весь отряд "Витязей" был в сборе. В свете аварийных фонарей я разглядел наши доспехи, закрепленные на специальных металлических стойках - они выглядели особенно зловеще в этом неестественном освещении.
Лейтенант Букреев, уже облаченный в свой черный как ночь доспех, начал инструктаж:
"В казармах Павловского полка террористы. Захватили арсенал, угрожают взрывом."
"Но мы же только испытатели..." - не удержался я.
Лейтенант резко повернулся ко мне: "Мы ближе всех. Это наш шанс доказать, что проект "Витязь" стоит финансирования. Первая десятка - на штурм со мной. Остальные - оцепление."
Его голос стал жестче: "Если провалим - головы полетят. Всем понятно?"
Когда я облачался в доспех, возникла проблема с кортиком. Но стоило мне приложить его к бедру, как чешуйки доспеха зашевелились, формируя идеальные ножны. Это было одновременно восхитительно и пугающе.
Раздача оружия прошла быстро. "Умеешь обращаться?" - боец сунул мне автомат. После моего отрицательного ответа он коротко объяснил: "Ствол на врага, снять предохранитель, предупредить, стрелять. Главное - никого не зацепить."
Меня поставили в пару с Двадцать четвертым - Дима представился крепким рукопожатием. "Не волнуйся, новичок, - пробормотал он. - Просто следуй за мной и не лезь под пули."
Когда лейтенант с ударной группой скрылись в темноте, мы с Димой заняли позицию у периметра. Ночь была холодной и неестественно тихой. Где-то в глубине казарм мелькали огни, но звуков боя пока не было слышно.
"Тише..." - Дима приложил палец к губам. Вдалеке что-то щелкнуло. Мое сердце заколотилось чаще. Первый бой. Первое настоящее испытание.
