Мы обменялись номерами, я записал адрес. Проводил её до аудитории и — под удивлённые взгляды преподавателей и студентов — театрально поцеловал ей руку на прощание.
А потом развернулся и ушёл, оставив за спиной шёпот и недоумение.
Следующие несколько дней превратились в отлаженный механизм:
Утро – либо занятия с инструкторами в Военной академии (где меня уже знали как "того парня с кафедры радиолокации"),
День – лекции в Академии магии в компании Семёна, который не уставал подкалывать меня за "роман с Ольгой",
После обеда – монотонная, но медитативная зарядка артефактов под присмотром дедушки,
Вечер – либо снова тренировки, либо зубрёжка учебников с грифом "Секретно".
Интересно, на сколько меня хватит? – эта мысль не давала покоя.
Дополнительные занятия по субботам стали глотком свежего воздуха. Вместе со мной занимались Третий, Седьмой и Пятнадцатый – так мы называли друг друга, следуя лабораторной традиции.
Кружок оказался межвузовским – здесь были студенты с разных курсов и даже факультетов. В первый же день лейтенант (которого все здесь звали просто Сашей) объяснил новичкам суть:
— Мы конструируем прототипы боевых роботов, пишем для них ПО, а раз в квартал устраиваем "боевые испытания".
Он щёлкнул пультом, и на экране появилась запись прошлогодних соревнований:
— Видите этого "Скарабея"? – Саша указал на маневренного робота с дисковыми пилами. – Его собрали второкурсники из Политеха. В прошлом году он дошёл до финала, но наш "Громовержец" – тут экран переключился на массивную машину с электромагнитной пушкой – разнёс его за 37 секунд.
Я присвистнул:
— И кто-то вообще разрешает студентам такое собирать?
— Император лично курирует программу, – усмехнулся Саша. – Два раза в год – межвузовские соревнования. Победители получают гранты, а их разработки... иногда внедряют в реальные войска.
Наш текущий проект – "Оса", лёгкий разведывательный дрон.
Конструкция: Каркас из магниевого сплава, шестигранные соты для амортизации, четыре маневренных винта.
Вооружение: Электромагнитный гарпун с 50-метровым тросом – может стаскивать вражескую технику с позиций.
Программное обеспечение: Алгоритмы машинного зрения для автономного патрулирования.
— В прошлом месяце "Оса" прошла первые испытания, – объяснил Седьмой, вчерашний школьник с гениальными руками. – Задача – за 10 минут найти и "обезвредить" три мишени в заброшенном цеху. Наш дрон справился за 6:47.
— Но у "Скорпионов" из Технологического института есть дрон с тепловизором, – мрачно добавил Пятнадцатый. – На следующих соревнованиях будет жарко.
Саша с досадой рассказал про провал трёхлетней давности, когда наш "Титан" - полуторатонный боевой робот - потерпел поражение в первой же схватке, будучи заманенным в искусственное болото "пауками" из МГТУ.
— Зато в прошлом году мы взяли реванш, – глаза лейтенанта горели. – "Валькирия" против "Цербера". Три головы – три проигрыша.
На экране промелькнули кадры: наш человекоподобный робот буквально разобрал на части тяжёлую трёхглавую машину соперников.
Казалось бы – обычные студенческие будни: лекции, практика, соревнования.
Но когда вечером я заполнял таблицы для дедушки, а на столе рядом лежали чертежи "Осы", становилось ясно: это не просто учёба. Это моя судьба.
Воскресное утро началось с привычных занятий – я заряжал артефакты и перечитывал конспекты по программированию, но мысли неумолимо возвращались к предстоящему визиту. Осознавая важность этого дня, я решил выехать заранее, а за километр от особняка Шуппе вышел из такси, чтобы пройтись пешком под золотистыми лучами бабьего лета, успокоить нервы и нагулять аппетит. Воздух был наполнен ароматом опавшей листвы и чем-то ещё – едва уловимым металлическим привкусом, заставляющим насторожиться.
Меня провели в сад, где среди последних осенних роз стояла изящная беседка. Накрытый стол поражал изысканностью: мясные рулеты с замысловатыми узорами из специй, пирожные в форме алхимических символов, фрукты, чей сок казался неестественно тёмным.
"Какая красивая пара", – произнесла мать Ольги, и в её голосе звучала странная смесь одобрения и скрытой угрозы. Её глаза, тёмные как бездонные колодцы, казалось, видели меня насквозь.
Ольга лишь фыркнула в ответ: "Ведьмы так просто не сдаются", – и это прозвучало одновременно как шутка и предупреждение.
Когда женщины удалились, я остался наедине с Василисой Георгиевной и отцом Ольги, понимая, что сейчас решается моя судьба.
Разговор вёлся так, будто меня не было в комнате:
"Можем ли мы доверить ему азы?" – спросила Василиса Георгиевна, и её голос звучал как скрип старых страниц запретного фолианта.
"Азы – да, – ответил отец Ольги, бросая на меня оценивающий взгляд. – Но без настоящей прокачки это будут пустые знания. Слабак не выдержит и сломается".
Сердце ёкнуло – "сломается" в их устах звучало куда страшнее, чем просто неудача.
"Он участвует в перспективном проекте, – тихо добавила Василиса Георгиевна. – Если выживет, через десяток лет будет иметь доступ к самым высоким кабинетам".
