Развернув записку, я увидел аккуратный почерк: "Не волнуйся, скоро придёшь в себя, а от побочки тебя защитит расстояние." Ни подписи, ни даты - только загадочные слова, которые я тут же скомкал в кулаке. "Хранить секрет", - понял я. Счет долгов между мной и Шуппе действительно склонялся в мою пользу, но ощущение себя "походной аптечкой" оставляло горький привкус.
Озноб после чая не проходил, но хотя бы ушла сухость во рту. Личный водитель Шуппе - немолодой мужчина с бесстрастным лицом - отвез меня домой на затемненной "Волге". Было далеко за полночь, и в квартире царила гробовая тишина. Никто не встретил - я просто рухнул в кровать, даже не раздеваясь.
Проснулся уже после десяти, когда солнце вовсю било в окна. Пустая кухня, холодный чайник и крошки на столе - все говорило, что домашние уже разошлись по своим делам. Проглотив наспех бутерброд, я направился в дедушкину мастерскую - каменный сарай во дворе, где всегда пахло деревом и металлом.
"Привет", - Семен не отрывался от зарядки артефактов. "Слышал, что вчера произошло?"
"Нет, - удивился я, - до поздна тренировался с Шуппе, ни о чем не в курсе."
"Помнишь о выставке дуэльного оружия? Так вот, вчера она была. Дед был экспертом", - он расслабил руки, убрав от зарядного устройства. "Дубовы тоже были, но без своего экспоната. Шпаги ведь так и не нашли."
"Грустно и подозрительно", - пробормотал я.
"В середине был фуршет, - продолжал Семен, - и вдруг на кухне - бах! Кто говорит - газ, кто магическая плита. Поговаривают, будто готовили покушение на императора."
Я резко поднял голову: "Погибшие есть?"
"Да ну, - махнул рукой Семен, - стены только затряслись. Охрана всех вывела. Выставку сорвали - когда повтор будет, неизвестно.
"Ты прямо как старухи у подъезда - покушение, взрыв... А ничего толком не случилось!"-подначил я.
Но в голове уже складывалась тревожная картина. "Не туда ли меня вчера телепортировали? Кому понадобилась моя энергия?" - эти мысли прервал звонок лейтенанта.
"Выезд переносится на вечер, - его голос звучал напряженно. - Ждать понедельника не будем. В восемь вечера у подъезда, без вещей - даже белья. Все казенное."
Оставшиеся восемь часов я провел за изучением конспекта Шуппе, пытаясь хоть как-то восстановить силы. Рукопись лежала на коленях, а я безуспешно пытался сдвинуть ручку телекинезом - она лишь дрогнула, будто насмехаясь над моей слабостью.
Ровно в восемь я садился в серый микроавтобус с тонированными стеклами. Внутри пахло кожей и каким-то антисептиком. Поздоровавшись с тремя такими же сонными сослуживцами, я заметил в кармашке кресла бутылку воды и сухпаек в вакуумной упаковке.
"Сервис", - хмыкнул кто-то сзади.
Под тихую электронную музыку мы все молча закрыли глаза - инстинктивно берегли силы, зная, что даже такой сон скоро покажется роскошью. Автобус тронулся, увозя нас в неизвестность...
Дорога растянулась в бесконечную череду сменяющих друг друга пейзажей. Мы спали, склонив головы на соседские плечи, ели сухие пайки, обсуждали последние сплетни про загадочный взрыв на выставке. Вспоминали нашу последнюю операцию – как ночью штурмовали логово террористов, как пахло порохом и кровью. Водитель выпускал нас в туалет только в придорожные леса, где под ногами хрустели прошлогодние листья, а в воздухе стоял терпкий аромат хвои.
Дорога становилась все хуже с каждым километром. Микроавтобус подпрыгивал на очередной выбоине, и моя голова с глухим стуком ударилась о потолок.
"Ещё со времён Павла Реформатора Российская Империя славилась на весь мир учёными и дорогами," - сквозь зубы процедил я, потирая макушку. - "Они были наша гордость..."
Сидящий рядом старший сержант Коробов фыркнул:
"Ну да, гордость. Как и дураки. Полный комплект."
Водитель, не отрывая рук от руля, мрачно добавил:
"Только учёные-то вон куда-то подевались. Остались дураки да дороги. И то дороги - еле-еле."
Лейтенант с переднего сиденья обернулся:
"Тихо там! Это стратегические дороги дублёры. Их специально не ремонтируют, чтобы..." Он замолчал, явно не зная, как закончить мысль.
"Чтобы враг не догадался, что это дороги?" - не удержался я.
В салоне раздался сдержанный смех. Даже угрюмый водитель хмыкнул. Лейтенант только покачал головой, но в уголках его глаз собрались смешливые морщинки.
Микроавтобус вновь подбросило на ухабе, и чей-то стон раздался в салоне — сосед нечаянно ударил локтем в бок.
"Ох уж эти российские дороги," - вздохнул Коробов, потирая ушибленное место. - "Лучшее средство от бессонницы. Трясёшься всю ночь - утром как выжатый лимон."
"Зато какая экономия на вибромассаже," - добавил я, когда мы въехали в особенно живописную колдобину, от которой у всех подпрыгнули на сиденьях.
Лейтенант, наконец сдался:
"Ладно, хватит трепаться. Кто следующий анекдот про дороги расскажет - тот на следующем привале кашу без мяса получит."
В салоне воцарилась благостная тишина, нарушаемая только скрипом подвески и нашим дружным стоном при особо удачных ямах. Российские дороги - они такие, веками душу греют и характер закаляют.
