— Мы никогда не вернемся. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Но хорошо, что мы в наших ведомствах оставили своих связных. Крыс, которые знают, где спрятаны старые ключи.
Лысый кивнул, его пальцы сжались в кулак.
— Я не знаю, на каком уровне засели предатели. Не хочется думать, что это наши ученики и преемники. — Седой замолчал, будто пробуя на вкус горечь этой мысли. — Но Витязей явно хотели уничтожить. Это не похоже на шпионаж. Был бы шпионаж — захватили бы тихо одного, сняли доспех и увезли на разборку в Англию.
— Значит, они знают, — медленно проговорил лысый, — что синхронизированный доспех легко превращается в бесполезный мусор без носившего его солдата.
— А это уже сеть предателей. — Седой отхлебнул виски, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Возможно, кто-то имеющий доступ к характеристикам доспехов в лаборатории. Ну и наверняка кто-то из верхушки армии… и даже, возможно, службы безопасности. Он резко поставил бокал на стол. — Мне так и не удалось узнать, в чью это гениальную голову пришло отправить Витязей на эту операцию.
Лысый провёл рукой по лысине, его лицо исказила гримаса ярости.
— По первоначальному плану все должны были окончить обучение в Академии и пойти служить уже в армию одним обученным элитным подразделением. Ты сам знаешь, поэтому и контракт на пять лет. Двух лет после учебки им бы хватило на завершающий этап тестирования доспехов. А уже потом можно было бы переоснащать всю армию.
— Не дремлют исконные враги нашей Империи, — прошипел седой. — Шпионят. Всё, в чём видят угрозу, пытаются уничтожить. Он резко встал, подошёл к аквариуму. Акулы за стеклом замерли, будто чувствуя его ярость. — И всё же… какая же гнида продалась?
Тишина.
— Как ты сказал, Егоров — катализатор? — спросил лысый, разглядывая потрескавшийся лёд в своём бокале.
Седой усмехнулся.
— Да. Прямо как его дед. Всегда в эпицентре событий. — Он замолчал, и в его глазах промелькнула тень потери. — Да… жаль, что Седьмой покинул нас.
Лысый резко поднял голову.
— Надо к нему приставить кого-то из наших. Чтобы тоже был в эпицентре событий. Кого-то из спящих агентов. Без досье в Имперской службе безопасности.
Седой медленно кивнул.
— И поможет Петру… и на след предателя выведет.
Акулы за стеклом резко рванули вперёд, будто почуяв кровь.
Туманным утром на старом кладбище Александро-Невской лавры собрались те, кому было позволено знать правду. Серая мгла цеплялась за черные мундиры Витязей, за строгие лица сотрудников лаборатории, за сжатые кулаки немногих родственников. Их было так мало, что это бросалось в глаза.
Гробы опускали в общую могилу — семь курсантов, семь павших. Их имена останутся в секретных отчетах, но на памятнике будут лишь позывные.
«Героям, павшим в неравном бою» — так гласила надпись. А ниже — барельеф: Давид, побеждающий Голиафа. Красиво, пафосно, лицемерно. Ведь Голиаф был всего лишь великаном, а не тем, что скрывалось на руднике Линнаваара.
Первым говорил начальник Академии Букреев Олег Сергеевич — сухой, чёткий, как строевой устав.
—
Затем — командир Витязей, Букреев Александр Васильевич. Его голос дрогнул лишь раз, когда он вспомнил Первого — того, кто доказал, что магические доспехи могут существовать.
Потом слово взял инструктор Аид. Без эмоций, будто докладывал о тренировке:
—
И наконец — соратники. Вспомнили каждого:
