И вновь вопрос: зачем мне все это? Зачем влезать в чужие проблемы, когда своих хватает? У меня было желание завалиться в кровать и разреветься. Нервы были на пределе. А вместо этого я… Я жалела какого-то незнакомого чудаковатого парня, который вчера подошел, когда мне было плохо. При этом ему самому было нелегко. Утром Аркадий сказал, что можно бояться, если бы он жил один. Но глупо бояться ехать, если в квартире всегда полно народу. Адекватного народу. Узнав о том, что он напился, первым желанием было его послать и поехать… Да ехать особо было некуда. Домой? Ноги туда все еще не хотели идти. А Нине я уже надоела. Довольно часто приходилось у нее ночевать зимой, когда непогода закидывала снегом дороги или когда мы ругались с Гришей.
Если оглянуться, то мы ругались часто. Почти все время. Он правильно замечал, что я пропадаю где угодно, кроме дома. Что работа давно заменила мне семью. Но стоило мне заикнуться об уходе с работы, то они сразу вспоминали о поездке на море, ремонте машины и другой ерунды, которая была такой нужной и дорогой. Да как все это можно было объединить! Нужно было выбирать. Я сделала выбор и за него меня гнобили. Но опять же, выбрала бы я семью, так меня бы упрекали, что мы ничего не могли бы себе позволить…
И вот опять торговый центр, который раньше был автостанцией. Пусть сегодня дождя не было, но мы же договорились встретиться в то же время в том же месте. Оставалось только ждать.
— Привет, Кешка задерживается. В пробке стоит и явно дрыхнет, — подходя ко мне, сказал дедушка Аркадия.
— Здравствуйте, я не знала.
— Машины столкнулись, вот и пробка организовалась. Давай по-простому. Без «выканья».
— Хорошо.
— Пошли чего-нибудь перекусим? Тут вроде где-то пирожками торгуют. Пока никто из этих не видят, то можно и попробовать «гадской» кухни, — сказал дед Леша.
— Это что за гадская кухня? — улыбнулась я.
— Люба не любит общепит. Кешка тем более. Считают, что они готовят лучше. Но при этом почти не готовят.
— Профессиональная деформация?
— Что-то вроде того. Поэтому пойдем вредности покупать, пока никто не видит, — сказал он.
Мы вышли на улицу, чтоб пройти в сторону ресторанного дворика, состоящий из палаток с пирожками, жареной курицей и готовыми салатами. Купив чебуреки и пирожки с яйцом, мы подошли к столику.
— А вы здесь…
— Вер, я конечно старый, но не до такой степени.
— Мне сложно сразу на «ты» переходить.
— Ясно. У нас как-то все сразу в семью вписываются. Я к этому уже как-то привык. Я не про Кешку. Про Ирку. Она три раза семью пыталась создать семью. Так что привыкли к новым людям.
— И как? Получилось?
— После Мишки, отца Кешки, то ничего у нее не вышло. Хороший мужик был, но мало прожил, — сказал он. — А ты чего спросить хотела?
— Здесь работаешь? — спросила я.
— Кешка попросил его подменить. У него здесь место есть. Всякой ерундой торгует типа наушников и зарядок для телефона с алика.
— Я не знала. Хотя… — я усмехнулась. — Мы только вчера познакомились. Он предложил меня подвезти, а мне всего лишь не хотелось ехать домой.
— Проблемы?
— Решилась на развод.
— А пока?
— Пока еще только решилась.
— Ясно.
Подлетел голубь, который начал попрошайничать крошки. Хотелось ему кинуть кусок чебурека, но я знала, что тогда прилетят другие и будут копошиться под ногами. В коляске девочка двух лет капризничала, а мама, собирая сумки и разговаривая по телефону, торопилась в сторону подъехавшего автобуса. Крепкий чай в бумажном стаканчике согревал под порывами холодного ветра. Если солнце еще как-то напоминало про тепло, то ветер вовсю перешел на сторону осени.
— Дети есть? — спросил дед Леша.
— Сын и дочка. Что-то мне подсказывает, что они не захотят остаться со мной. Я знаю, как это все выглядит со стороны…
— Нормально это все выглядит. Если вас все устраивает, то нам-то какая разница? А если девчонки начнут чего-то возникать, то я знаю, чем их на место поставить. Возможно, всего этого нам и не хватало, чтоб встряхнуться.
— Я не знаю, что ты там надумал, но это временно. Пару дней. Не больше. Сейчас со всем разберусь и уеду. Я это и Аркадию сказала.
— И? Пара дней или недель — разницы никакой. Главное это его отвлекает. Не пьет, убивать никого не пытается — уже хорошо, — ответил дед Леша. Все-таки этого мужчину у меня язык с трудом поворачивался назвать дедом. Подтянутый, седоволосый, с лукавой улыбкой и добрыми глазами — он скорее походил на какого-то актера, чем на старика. При этом и «тыкать» ему было сложно.
— Стоит отвернуться, как сразу гадость жуете? — подходя, спросил Аркадий.
— Уже почти доели, — ответил дед Леша. Аркадий нагло выдернул у него половину пирожка. Запихнул в рот.
— Гадость. Это же невкусно! — он выплюнул, то что жевал в ближайшую урну. Взял мой чай. — Извини, но эту гадость надо чем-то запить. Так, я сейчас за руль не сяду, — он посмотрел на деда. — Закинешь нас в Гасино?
— Допустим, — ответил дед Леша. — А завтра как? Мне опять за тебя выходить?
— У тебя все равно отпуск.
— И мне его проводить на твоей точке? Ты бы не наглел.