И опять что-то волнующее и трогающее душу полилось из колонок, настраивая на романтичный лад. Хотелось отбросить все печали и горести, чтоб уступить место надежде на лучшее. Забыться и ни о чем не думать. Словно нарочно выглянуло солнце, освещая мокрый мир яркими лучами и внося в серость краску.
— Сегодня обещали хорошую погоду, — сказал Аркадий. — Если бы не дела, то можно было бы пойти в парк. Как ты к этому относишься?
— Отложить дела?
— В свободное время куда-то пойти.
— Не знаю.
— Спрошу иначе. Ты не против со мной куда-то выходить? — В зеркале заднего вида отразился его взгляд.
— Я даже на развод не подала.
— Надеешься, что все наладится?
— Мне страшно смотреть в будущее. Я не знаю, как жить дальше, а ты предлагаешь встречаться.
— Я предлагаю гулять, не встречаться. Выходить на улицу. Не сидеть в комнате, уставившись в компьютер, а гулять, когда погода позволяет. Можем устроить марафон с грустными фильмами и реветь в три ручья, коря жизнь и судьбу, а можем жить.
— Я пока не готова к жизни.
— А когда будешь готова, то не против со мной гулять?
— Что же ты к этому гулянью так пристал?!
— Интересно, будешь ли ты меня стесняться.
После его слов прошла злость, зато захотелось рассмеяться. Я попыталась сдержаться, но не получилось.
— Извини, просто это как-то…
— Глупо? Возможно, — спокойно ответил он. — Но от этого зависит маршрут прогулок. По кустам ходить или по улицам города. Меня чужое мнение не волнует.
— А должно волновать?
— Я не знаю. Поэтому и спрашиваю. Девушки обычно бояться сплетен. Знаешь, как там: «а вдруг нас увидят друзья или знакомые?» Что там подумают. Мне плевать на чужое мнение. Жизнь слишком коротка, чтоб ее проживать под лозунгом общественного мнения. Если мне нравится с тобой общаться, то я буду это делать вне зависимости от осуждения какой-то скучающей бабки, которой делать нечего, кроме как язык чесать.
— Знакомых в городе у меня много. Я здесь училась. Какое-то время жила. Работала. Пусть мы потом и переехали в Гасино, но я так и осталась жить на два города.
— Начинаешь понимать про что я говорю.
— Так знакомые рано или поздно узнают, что мы с Гришей разводимся. Он все равно выставит во всем виноватой меня.
— Нашем общением только подтвердим его слова.
— И что? Мне теперь сидеть дома и носа не показывать? Не дождутся.
— Я тебя понял. Будем гулять назло языкам.
— Мы с тобой договорились на общение длиною в неделю, — напомнила я.
— Ты останешься. Привыкнешь и останешься на более долгое время.
— С чего ты так решил?
— Я же предупредил, что так сделаю, чтоб тебе мысли уйти не было. Окутаю в паутинку.
— Со мной слишком много хлопот.
— Пока они не напрягают. Приехали.
Он вышел из машины. Пока я отстегивала ремень безопасности, то Аркадий еще и дверь открыл, чтоб помочь выйти. Солнце заливало почти пустую стоянку перед магазином. Люди проходили мимо, торопясь на работу. Машины вставали в пробку перед светофором. Троллейбус с длинными усами остановился около остановки, выпуская пассажиров, среди их числа была Таня, моя помощница, которая после моего ухода займет мое место.
— Ты мне позвонишь, когда у тебя будет перерыв? — спросил Аркадий.
— А что такое перерыв? — усмехнулась я. От солнца хотелось зажмуриться и улыбнуться. Ветер поймал волосы и теперь настойчиво пихал их в лицо.
— Ты не обедаешь?
— Если есть на это время. А его часто нет.
— Если появится, то позвони. Вечером встретимся на том же месте.
— Хорошо, — ответила я. — Не хочется этот день начинать. Он столько дерьма принесет, что это утро перечеркнет.
— Вечер перекроет этот день.
— Думаешь?
— Конечно. Будем сидеть с тобой и провожать прошлое.
— Слушай, я правда тогда хотела тебя задеть. Все это ненормально. Поэтому и решила поставить условие, которое невыполнимо. Не надо ничего убирать.
— Попытаться надо. Ты сегодня делаешь большой шаг, собирая вещи и закрывая дверь в те отношения. Надо и мне соответствовать.
— Какой же ты упрямый!
— Есть такое, — он усмехнулся. Но тут же стал серьезным. — Из-за этого упрямства еще и живу.
И что тут сказать? Не знаю, но мне казалось, что я физически ощущала его боль. Это была такая рана, которую не смогло закрыть время. Я это понимала, но не понимала при чем тут я. Подавив порыв его обнять и сказать, что все будет хорошо, я лишь коснулась его руки, сказав до вечера. Хорошо не будет. Это знали все, а вся эта фальшь с ложной надеждой была бы обманом.
Людей не вернуть с того света. Чашку, разлетевшуюся на мелкие осколки, склеить не получится. Потерянного не вернуть. Но есть упрямство, которое и держит на земле, толкая делать очередные попытки приблизиться потерянным чувствам.
Мы ведь живем ощущениями и эмоциями. Нам хочется переживать моменты счастья, чувствовать любовь, мы не хотим плакать от горя и обиды, сжимать кулаки от унижения. Человек пронизан различными, противоречивыми эмоциями. Любовь и ненависть могут спокойно уживаться по отношению к одному человеку. А еще есть разум, который говорит, что как раньше уже не будет. Но может и не надо искать того, что было раньше? Может надо выкинуть старый блокнот и начать новый?