— Даже не собираюсь. Завтра последний день помоги, а потом я с Катей договорюсь. Она давно подыскивает что-то на выходные.
— А с ребенком кто будет сидеть?
— Говорит, что мать и сестра. У них там сейчас совсем туго, — ответил Аркадий.
— Поехали тогда? Чего тут стоять? — спросил дед Леша.
— Может, перенесем? — спросила я. — Кеш, можно…
— Не подлизывайся. Раз решилась, то надо идти вперед, — он обнял меня за плечи. — Я сегодня кроватку сломал.
— Ее можно было кому-нибудь отдать, — сказала я.
— А я не хочу, чтоб этими вещами кто-то пользовался. Не хочу, чтоб кто-то смеялся, склонялся над кроваткой. Не хочу. Меня от одной этой мысли коробит. Когда это понял, то стал все ломать. И знаешь, намного легче стало все это складывать. Я даже пакет с вещами выкинул на помойку. Хороший такой пакет. Правда, это теперь не вещи — а скорее набор тряпок.
— Мне страшно домой ехать. Сегодня такая волна поднялась. Павел со мной отказывается разговаривать, — сказала я.
— Это сын?
— Да.
Мы подошли к Реношке. Аркадий открыл передо мной заднюю дверь. Сам сел с другой стороны.
— Напомни, сколько ему?
— Шестнадцать.
— Отойдет. Ему уже пора самому жизнь строить, а он о твоей печется. Но я его понимаю. Как раз в это время мать с Валерой рассталась. Вроде нормальный мужик, а чего-то у них не сложилось.
— Потому что он Ульке под юбку полез, — сказал дед Леша.
— Это когда они на юг ездили? — спросил Аркадий.
— Ага.
— А чего мне не сказали?
— Так ты же его боготворил. Во всем ему подражал.
— Мы неплохо общались, но в кумиры я его не возводил, — возразил Аркадий.
— Напомнить?
— Ладно, сдаюсь, — ответил Аркадий. — Не надо мне всякие гадости говорить и припоминать то, за что обычно стыдно. Так вот, Вер, когда этот Валера ушел из семьи, то я матери скандалы закатывал. Пока дед на место не поставил доходчиво так объяснив, что не мое это дело кто и с кем должен жить под одной крышей. Нравится с человеком общаться — так общайся. Только вот общение быстро сошло на нет. Видимо, ему просто хотелось пыль пустить перед матерью. Вон он как с подростками ладить умеет.
— А я со всем этим не сталкивалась. Мать меня к бабушке отправила, чтоб я не мешала, — ответила я.
— Отец?
— Совсем не общались. Ушел еще когда мне три года было. До сих пор не знаю, что с ним. Но особо и не горю желанием это узнать. Ушел и ушел. Всегда думала, что до развода не дойдет. Или дойдет, но когда дети вырастут. Мне кажется, что это жестоко, когда надо ребенка поставить перед выбором с кем он хочет остаться, — ответила я.
— Жестоко. Поэтому я за мир и дружбу, — ответил Аркадий. — Я не могу, но хочу тебя обнять. Вот злись или не злись, но до безобразия хочу. Все-таки пить вредно.
— Себя не контролируешь?
— Нет. Я снимаю ограничения. Говорю и делаю, что хочу. Вот сейчас хочу тебя обнять.
Он прижал меня к себе, окутывая ароматом одеколона, которым явно хотел отбить запах алкоголя. Нужно было его осадить. Восстановить расстояние между нами, но рядом с ним было так тихо и спокойно, что хотелось насладиться этим моментом. Буря вокруг прекратилась. Мир стал спокойнее. Прямая дорога, машины навстречу, фиолетовые облака и оранжевый закат. Поля с пожелтевшей травой. Я закрыла глаза на миг, но, похоже, задремала. А как можно было не задремать, когда его рука осторожно сжимала мою руку, создавая ощущение, что среди бури в жизни он дает мне шанс выбраться? Хороших людей не бывает, но разве мы все хорошие? Нет. Идеально хороших людей не бывает.
Тепло. Простое человеческое тепло может многое дать: спасти, вернуть надежду и уверенность. Я купалась в ощущение, что кто-то стоит за спиной и страхует, при этом понимала: все это лишь иллюзия. Но иллюзия, которая была мне в данный момент необходимой.
— Ты адрес знаешь? — спросил дед Леша.
— Нет.
— Адрес ничего вам не скажет. После бензозаправки налево. Около школы поворот на грунтовку. А там почти до конца, — открывая глаза, ответила я.
— Наше Флерово получше будет, — сказал дед Леша, когда машина заскакала по неровной дороге.
— Так вы ближе к областному центру. Почти в город вошли, — ответила я.
Мы проезжали мимо частного сектора, который плавно перешел в район с двухэтажными домами барачного типа. Знакомые улицы, знакомые дома. Родители с колясками, дети на велосипедах и роликах.
— С тобой подняться в квартиру? — спросил Аркадий.
— Не надо. Я сама.
— Опять сама? С одной стороны, с тобой хочу пойти, а с другой — я не хочу знакомиться со всеми в таком виде.
— Это в каком? Вроде не особо мятый, — сказала я.
— Ну, раз не стесняешься, то пойду с тобой.
— Про стеснения вроде говорили. Но подниматься не стоит.
— Почему? А давай всех позлим? М?
— Не хочу.
— Мне начинает нравиться эта идея. Заодно посмотрю на твоего мужа, — сказал Аркадий. — Точно. Я хочу пойти с тобой.
— А «нет» ты не слышишь?
— Слышу. Но хочу. Очень. Даже попытаюсь сделать глаза, как у кота из мультика. Я еще и мяукать могу. Чего смешного? Я тебя даже не щекочу, — спуская голос до шепота.
— Прекрати.