Я стояла на автовокзале и ждала, когда подъедет автобус. Солнце пробивалось из-за туч. Остатки листвы еще дрожали под порывами ветра. Холодно. Неприятно холодно. Я купила кофе в бумажном стаканчике и две слойки. Горячая еда должна была согреть. А еще надо было купить куртку вместо пальто. Пальто удобно носить, когда ездишь в машине, а не когда ждешь общественного транспорта. Но я все еще упрямо покупала именно пальто, а не куртку. Почему? Тут не было объяснения. Привычка. Или я хотела выглядеть как раньше. Красиво. Солидно. Так, чтоб нравиться себе. Глупо. А может это единственное, что мне оставалось. Что держало на плаву. Я снимала комнату. Работала. Из-за постоянного стресса и борьбой с алкогольной зависимостью, я потеряла много килограмм, превратившись почти в тень. Чтоб не пугаться себя в зеркале, чтоб каждое утро находить смысл вставать с кровати, я следила за собой. Это была обязанность. Красить волосы, ногти. Вернуть на лицо макияж. Потом надеть шерстяное платье, полусапожки и яркое пальто, чтоб пойти в таком виде на работу. А еще у меня был яркий зонт с огромными разноцветными листьями. И когда я его открывала, то становилась частью листопада.
— И чем вам так нравится эта гадость? — Он нагло отобрал у меня слойку. Откусил. Выплюнул в ближайшую урну и выкинул туда слойку. — Моя выпечка вкуснее. Они свои слойки готовят явно на машинном масле.
Кешка достал из пакета пакет с пирожками. Протянул мне.
— Вот. Попробуй и сравни. Я ведь правду говорю.
Я смотрела на него и не верила, что это он. В черной кожаной куртке, черной шапке, с густой бородой и мудростью в глазах. Спокойной мудростью, человека, которого слишком много пережил. И вот, он стоял передо мной и протягивал пирожок. Первая мысль была, что я сошла с ума. Плохой сон, стрессы — все это могло повредить восприятие. Я могла спокойно потерять ощущение реальности. Придумать…
— Не хочешь как хочешь, — он положил черный пакет с пирожками и зонтом на столик, за которым я стояла. Взял мой кофе.
— Кеш.
— Что?
— Это правда ты?
— А чего ты плачешь? Какая-то странная реакция…
— Ты живой?!
Желание дотронуться до него, понять, что это не галлюцинация, было слишком сильным. Я готова была к реакции, что это какой-то левый мужик, пусть похожий на Кешку, готова была, что это все привиделось, что это сон, а мне пора лечиться, но совсем не ожидала теплых объятий, которые окутывали паутиной. От него пахло сдобой и ванилью. Этот аромат смешивался с резковатым ароматом одеколона.
— Почему я должен был быть мертвым? — спросил он.
— Мне сказали. Твой дед. На той недели. Не верится, что ты живой.
— Живой. Чего мне сделается? Если немного ослабишь хватку, то докажу.
— Извини, — стало неудобно. Я хотела отойти, но он не дал. Обнял одной рукой. Другой достал из кармана паспорт.
— Смотри.
— Я же все равно не знаю твоей фамилии.
— Но фотку же видишь? Похож?
— На те, с которых ты вернулся из армии.
— Вот видишь. Это я. Не приведение, которое пришло тебя мучить, — ответил он. Вроде пытался пошутить, но решил остаться серьезным.
— Это тебе только двадцать семь? Какой же ты молодой еще!
— А ты думала, что старик? — тут он все же хохотнул. — Это я так плохо выгляжу? Тогда понятно, почему ты решила, что я помер.
— Твой дед сказал, что ты с собой покончил. — Я перевернула страничку в паспорте с пропиской. Все верно. Адрес совпадал.
— Это надо быть таким гадким человеком! Раз решил мстить, так будет пакостить даже по мелочи, — он посмотрел на часы. — Ты сейчас куда едешь?
— К матери хотела съездить.
— Что-то важное или можешь перенести?
— Просто визит вежливости. Мы сейчас вроде начали общаться.
— А если мы потом к ней съездим? Можешь составить сегодня мне компанию? — спросил Кеша.
— Куда?
— На кладбище. Настю хотел сегодня проведать. Я там давно не был. А тут годовщина… И в это время работал. Не смог выбраться. Съездишь со мной?
— Алик сказал, что она жива. От тебя сбежала.
— Поверила?
— Он фотографии показал.
— А мне сказал, что ты вернулась к мужу. Что вы помирились. Даже вновь поженились и свадьбу сыграли. И фотографии показал.
— Серьезно?
— Зачем мне врать, Вер? Но я понял бы тебя, если бы это было правдой. У меня автобус подходит. Поедешь со мной или разбежимся?
— Поеду.
— Тогда пойдем, — сказал Кеша.
Еще вчера мне снилось, что я стою около его могилы. Сегодня же я видела его живым. Вот он, привычный, знакомый, родной. Не знаю почему, но он был для меня довольно близким человеком. Я искренне за него переживала. И осенью хотела его поддержать, только у меня на это не хватило сил. Личные проблемы затмили все остальное.
Подъехал старый пазик. Ржавый, с облупившейся краской. В него мы и сели, забравшись на заднее сиденье. Кеша оплатил проезд и взял меня за руку.
— Сколько нам ехать?
— Минут тридцать, может сорок, — ответил Кеша.
— Хорошо.
— Ты торопишься?
— Нет. У меня сегодня выходной. Как и завтра.
— Хорошо. Удачно мы с тобой встретились.