Автобус выехал на трассу. Мимо проносились деревья, с листвой, окрашенной в разные цвета. Поля, с пожухлой травой, привычно напоминали, что надо готовиться к зиме. От присутствия Кеши на душе появилось спокойствие. Начало казаться, что все проблемы отошли на второй план. Нет, не на второй. Они растворились. Ушли в забытье. Перестали существовать. Осталась осень, Кешка и надежда на лучшее.
Когда мы свернули в сторону проселочной дороге, то автобус начал подпрыгивать на каждой кочке, то и дело заваливая меня на Кешу. Он приобнял меня за плечи.
— Как на каком-то аттракционе, — сказала я.
— Но мы его не заказывали, — ответил Кеша. — Нам выходить.
Автобус остановился в поле. Его нужно было пройти, чтоб подойти к лесочку. А вот в этом лесочке и располагалось кладбище. Вдали от трассы и рядом со старой деревней. Крыши домов виднелись километрах в трех от леса.
— Ты не позвонила матери, что не приедешь.
— Она не знает об этом, — сказала я. — О моем приезде. Я часто собираюсь, но часто так и не доезжаю.
— Почему?
— Кеш, она считает, что я неправильно живу. Надо жить иначе. Более расковано и рискованно. Мы друг друга не понимаем. Я пытаюсь ее понять, потому что это единственный человек, который у меня остался и который со мной еще общается, но… Там все сложно.
— С людьми общаться всегда сложно. У каждого за душой больше темных мест, чем он готов показать. Из-за этого часто поступки людей кажутся непонятными, глупыми и сложными в восприятии. Но ведь это и добавляет интереса в общение. Когда человек поступает предсказуемо, то удивляться уже нечему, — ответил Кеша. — Я удивился, что ты сегодня поехала со мной. Еще и в такое мрачное место.
— Я хотела увидеть эти могилы. Удостовериться, что они есть. Можешь обижаться, но мне про тебя говорили много плохого.
— Что я с головой не дружу? — спокойно спросил Кеша.
— Да.
— Но при этом ты все равно пошла со мной в такое глухое место. Не боишься?
— Тебя не боюсь. Ты в том году не причинил мне вреда, не причинишь и сейчас. А если убьешь меня в этом лесу, то я умру глупой смертью, как слишком доверчивая женщина.
— Все еще хочется доверять?
— Хочется. Мне сложно одной. Я часто ловилась себя на мысли, что готова с кем угодно сойтись, чтоб избавиться от этого одиночества, но после Алика ни с кем сходиться не хочу. Парадокс.
— Он тебя так обидел? Я про Алика?
— Нет. Просто я поверила, что может получиться. Хотя я и его могу понять. Я же пить начала. Потом бросила. А когда бросаешь, то нервы ни к черту. Он же молодой человек, которому еще охота погулять. Зачем я ему сдалась? Только тебе насолить. Пусть он и говорил, что хочет помочь.
— Мы с тобой встретились в сложное время. Ни у меня не было времени и сил, чтоб поддержать тебя, защитить и удержать, ни у тебя. Странно. Бывает что кажется: если останешься один, то проблем станет меньше. По логике так и получается, только свои проблемы становятся в разы тяжелее. Ты замечала, что помогая другим, ты быстрее решаешь свои проблемы, чтоб освободить плечи для других. Правильно?
— Да. Ты хорошо знаешь дорогу.
— Часто сюда ходил. Первый год почти каждый день, — ответил Кеша. — Тогда весь мир перестал существовать.
— Я тебя понимаю. Пусть у меня был всего лишь развод, но я очень долго не понимала, как жить дальше. Привычный круг разомкнулся. А войти в новый долго не получалось. Еще и хотелось экспериментов. Сделать что-то новое.
— К примеру?
— Я пыталась поиграть в домохозяйку, — сказала я. — Смешно.
— Ничего смешного не вижу. Тебе понравилось?
— Это скучно, — ответила я.
— Тебе нужен был ребенок. Когда сидишь дома с ребенком, то скучать некогда. Тебе надо было еще своих вернуть. Вот тогда бы началось настоящие веселье, — сказал Кеша.
— Старшие со мной не разговаривают. А ребенка я бы не потянула.
— Он был?
— Кто?
— Ты забеременела от Алика или от меня?
— От Алика. От тебя только болячку подхватила. Потом еще лечилась.
— Извини. Я сам узнал, когда врачей проходил перед устройством на работу.
— Проехали. Это прошло.
— А с ребенком, что стало? Выкидыш или аборт? — спросил Кеша, пробираясь между могилами.
— Аборт. Я осталась одна. Без жилья, работы. Понимаешь, что я просто не потянула бы его.
— Ты испугалась. И не надо оправдываться. Я тебя не осуждаю, — ответил Кеша. — Ты и раньше боялась детей. Не надо было тебя отпускать.
— Как будто ты мог что-то сделать.
— Мог бы тебя вернуть. Приехать и забрать, — сказал Кеша. — Но подумал, что ты ушла, потому что на меня дело завели.
— Какое? — спросила я. Мы подошли к оградке, покрашенной в зеленый цвет. Две могилки с фотографиями. На одной лежали игрушки. На другой были воткнуты выцветшие искусственные цветы. Лавочка в углу и небольшой столик. На могилках еще росли настоящие цветы. Часть из них уже высохла. Какие-то цвели.
— За хулиганство. Леня ко мне пришел прощения просить. Начал искать виноватых. Стал говорить, что надо было скорую вызывать, а не мне за рулем сидеть. Я не выдержал и врезал ему. Он упал на витрину. Порезал голову. Я руку располосовал. Но ничего. Зашили. Отделался штрафом.