Лес закончился. И вот уже трасса. Мимо проносятся машины. Мы стоим на остановке. Ветер пытается забраться под пальто и Кешка с пакетом. Он обнял меня. Прижал к себе, скрывая от ветра.
— Мне сейчас кажется, что это сон. Я все время только и делала, что спала. А вот окажется, что это еще один сон, — прошептала я. Меня одурманивал его одеколон, запах ванили и чего-то привычным и до боли знакомым.
— Нет. Это не сон, — ответил Кеша. Он поцеловал меня в висок. — Нужно Алику позвонить.
— Вы вместе живете?
— А куда ему было идти? Пока у меня прячется.
Он отошел в сторону. Набрал номер. Я почти не слышала его разговора, но расслышала, как Кеша сказал Алику взять деньги из какой-то банки. Немного с ним поспорил. Как подъехал автобус. Кеша сразу прервал разговор. Дождался, когда я поднимусь и поднялся следом.
— Что-то я не спросил, ты ко мне сегодня поедешь? — шепнул Кеша.
— А стоит?
— Я тебе чего-нибудь вкусное приготовлю. Соглашайся.
— Ладно, — согласилась я.
— Вот и здорово.
Кеша снимал квартиру в Заводском районе. Новый дом. Третий этаж. Новая детская площадка, чистый двор, красивый подъезд после ремонта.
— Я думала, что ты будешь снимать вторичку. Старый дом, с бабушкиной мебелью.
— Нет. Решил в современном стиле пожить. Или все поменять, — ответил Кеша.
Алик еще не уехал. Закидывал вещи в сумку. На диване лежали костыли.
— Я же тебе сказал, чтоб ты уехал, — ответил Кеша.
— Слушай, тут две комнаты.
— Вон, — ответил Кеша. — Найти ты себе чего-то сможешь. Если захочешь. А не захочешь, то живи на улице.
— Слушай.
— Слушать не собираюсь. Вер, проходи в комнату. Там в шкафу, найди чего-нибудь. А мы тут немного переговорим.
Я не знала, о чем они разговаривали. Слышала только, как хлопнула дверь. После этого ко мне зашел Кеша. Я как раз переоделась в футболку и шорты.
— Ушел?
— А куда он денется. Я ему сказал, что пусть радуется своим переломам. Иначе бы добавил, — ответил Кеша. — Начал на тебя гнать.
— И что гнал?
— Грязью обливал. Совсем этого не понимаю. Расстался с женщиной, так чего ее грязью поливать? Я вам верю, — ответил Кеша. — У каждого из вас своя правда. Но поступки говорят, что ты была напугана, а он тебя не остановил. Ему было плевать. Поэтому тут он меня не переубедит.
— Ты про аборт?
— И про аборт, и про алкоголь. Пойдем готовить?
— Хорошо.
— Вместо вина, у меня есть вкусный чай. Праздничный ужин с чаем — я думаю, что это будет неплохая альтернатива.
— Согласна, — ответила я. Посмотрела по сторонам. — У тебя здесь нет фотографий.
— В альбоме лежат. Чтоб помнить, мне не надо постоянно на них смотреть.
Мы готовили какой-то салат и курицу. Говорили ни о чем и важном. Я рассказывала, как мечтала замерзнуть, а он делился темными страхами, которые наваливались на него и он не мог с ними бороться. Рассказывал про чувство вины, что поглощало. Это были страшные слова, но он говорил о них совершенно спокойно, будто в этом не было ничего такого. Как и я, когда думала, что дети меня ненавидят, а я ничего не могу исправить. Я ведь поняла только одно, что больше не могла жить так, как раньше. Мне нужны были перемены.
За этим разговором я поняла, что Кеша был прав: мы друг друга могли понять и простить. А вот другие на нас смотрели бы, как на сумасшедших. Два глупых человека создали свои мирки и стали в них жить, утопая в жалости к себе. Окружающие их поддерживали в этой жалости, не понимая, что нужна не поддержка, а присутствие. Хорошо знать, что рядом есть близкий человек, который понимает, но грустно, когда этот человек подкидывает новые дрова в топку мирка.
— Нет универсального ответа, какая должна быть поддержка, — сказала я. — Все зависит от человека. Кому-то нужно побыть одному, кого-то надо подтолкнуть, а кого-то пожалеть.
— Или разделить, — ответил Кеша. — Для меня оказалась важнее не жалость, а принятие факта случившегося. Да, произошло, но надо жить дальше.
— Надо жить дальше, — согласилась я.
— Ты не против, если я начну общаться с Павлом и Ритой?
— Зачем?
— Хочу узнать, как им живется с отцом и мачехой. Если плохо, то к нам позовем.
— Думаешь, что поедут?
— Поедут, — ответил Кеша. — Мне это не особо важно, но важно для тебя. Вам надо помириться.
— Не представляю, как это сделать.
— А я представляю.
— Давай не будем торопиться. Может, опять разбежимся, — попросила я.
— Что-то в этом у меня уверенности нет, — ответил Кеша. — Вторая осень пошла. А мы опять вместе. А если учесть, как ты последнюю зиму пережила, то я тебя точно не отпущу. Одна ты плохо справляешься.
Одна я плохо справлялась. Наверное, тут Кеша был прав. Столько ошибок было совершено за год! Сколько раз я стояла на краю пропасти, мечтая сделать последний шаг! Но ведь удержалась.