Меня окружали бетонные лестницы. Я выбрал ту, что вела вниз, и побежал. Руженцев сказал «в самом низу». Надо было торопиться, пока у моего тела не случился разрыв сердца. Все процессы организма замедлились и растянулись во времени. Я знал, что, если в нашем мире пройдёт несколько секунд, а я не успею вернуться, тело умрёт. Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Просто чувствовал.
В мире нелюдей царил хаос, ориентироваться в нём было невозможно. Я бежал вниз по всем лестницам, какие видел: по бетонным с перилами, деревянным со скрипучими ступенями и железным сетчатым.
Одна из этих лестниц привела меня в тёмное помещение, уставленное полками. Какой-то склад или лавка старьёвщика. Сколько там было всякого хлама. Коробки со старыми игрушками, радиоприёмники, виниловые пластинки.
Я рыскал между полок в поиске очередной лестницы и напоролся на здоровяка. Наверное, он хотел казаться человеком, но получалось у него так себе… Кожа на нём висела пустыми складками, как старый водолазный костюм. Тот, кто был под ней, наверняка снимал её иногда и вымачивал в формалине, чтобы не протухла.
– Что надо на моём складе? – с угрозой спросил здоровяк.
– Уйди с дороги, ты мне не нужен, – сказал я.
Громадный урод достал мясницкий топор из-за спины. Я не знал, может ли он нанести мне вред, ведь моё настоящее тело не здесь, но рисковать было незачем.
Я отступил назад, стараясь затеряться среди стеллажей. Здоровяк с топором протискивался следом.
Я оказался перед стеной. Дальше бежать было некуда.
– Да на хрен тебя и твой склад! – крикнул я, упёрся спиной в стену, а ногами в ближний стеллаж и поднатужился.
Полки повалились, будто кости домино. Какой был шум, звон, треск и грохот! Сколько пыли поднялось в воздух! Здоровяка накрыло грудой хлама, раздавило тяжестью полок. Когда пыль рассеялась, я увидел его костюм из человеческой кожи и остатки настоящего тела. Оно было похоже на сгустки розового желе.
Так тебе!
– Дяденька… – раздался сиплый голосок из глубины помещения.
Там валялись разбитые стеклянные сосуды, а по полу растекалась мутная зелёная жидкость. В той луже лежала отрубленная взъерошенная голова. У неё шевелились губы. Это голова меня звала?!
Лицо мальчишеское. На вид лет тринадцать. Бедный ребёнок.
– Дяденька, я не хотел лезть в ваш дом, это он меня заставил, – сказала голова.
Мне было неясно, о чём это он.
– А ты кто такой? Я тебя не знаю.
– Знаете, – сказала голова, и у меня за спиной раздался стук. – Это я в дверь стучу, откройте, пожалуйста.
С трудом я сдвинул с места тяжелую дверь и увидел пионера с головой плюшевого медведя. Вот оно что… Понятно теперь!
Тело пионера сбросило с себя медвежью морду, а потом пролезло через кучу вещей и подобрало свою голову.
– Спасибо! – мальчишеское лицо улыбнулось мне из-под мышки, и пионер умчался во тьму.
Ну и дела тут творятся!
У меня дёрнуло в груди. Эта боль выбила меня из равновесия. Перед глазами всё поплыло. Я понял, что произошло. В реальном мире прошёл один миг, и за это время моё сердце успело сделать единственный удар. Это был очень болезненный, напряжённый удар, сердечная мышца дёрнулась тяжело и неправильно. Ещё несколько таких стуков, и мне конец.
Где-то в глубине сдержанно хихикнул малиновый карлик. Его смех гудел эхом в стальных перилах.
Надо успеть… Надо найти его…
Я пошёл в открытую дверь. Ещё одна лестница.
– Поворачивай назад, пока живой! – прокряхтел голос снизу.
Это был коротышка! Он храбрился, однако это было показное. Я знал, что он трус.
Сбежав по стальной лестнице, я попал на свалку ржавого металла. Карлик выглядывал из-за железной колонны, хлопал жёлтыми глазами.
Поняв, что я его заметил, он засеменил в тёмный проём. Я бросился за ним, но передо мной вырос болван из металлолома… Пустоголовый, как называл их мёртвый бродяга.
Болван саданул мне по плечу трубой, заменявшей ему руку. Вонзился острым краем, и я заскулил, как собака… Значит, и без моего тела меня могли ранить, а то и убить… На плече не было ни капли крови, но рана саднила.
От второго замаха я увернулся, присел и дал Пустоголовому по ногам. Он так и грохнулся! Разлетелся на части, и голова его покатилась между стеллажами.
Я поднял его руку-трубу. Хлопнул ей по ладони. Хорошая труба! Не хуже моей биты!
И я побежал во мрак, вниз по лестницам.
– Коротышка! Выходи!
Меня опять накрыло муками. Я врезался в боль, как в морскую волну. В реальном мире прошла ещё одна секунда. Где-то очень далеко моё тело, стоявшее перед дверью, содрогнулось от тяжёлого удара сердца. На нижних веках выступили крохотные слёзы. Я чувствовал это.
– Ты сдохнешь! – кричал коротышка.
Долго мы бегали. Он петлял по коридорам сырого подвала. Тряс руками, будто пытался взлететь. Я бежал за ним, останавливался, переводил дух и снова бежал.
– Не уйдёшь, гад!
Он сам загнал себя в тупик. Бежал, бежал и оказался в ловушке, среди трёх стен, под низким потолком, на сыром полу. Коротышка хотел метнуться назад, но я не дал ему ходу.
Он заскрежетал зубами-иглами, выпучил глаза, выставил вперёд ладони.
– Стой ты! Не надо! Пошутили и хва… – его крики прервал мой удар.
